Я с минуту обдумываю его слова.

– Как?
– спрашиваю я.

– Что как?
– не понимает он.

– Как ты это делаешь?

Он ложится на подушку и вновь изучает подолок. Он молчит, проходит минуты три, но он не отвечает, а я не спрашиваю второй раз.

– По- разному, - наконец говорит он и закрывает глаза, а я чувствую, что ему неприятно это говорить, - иногда я избивал людей, иногда пугал пушкой, иногда хватало слов...редко. Очень.

И так у него есть пистолет, и он избивает людей. Все это очень плохо. Но почему меня это не пугает?

– Зачем тебе быть в братстве?
– задаю вопрос я.

– Об этом не спрашивают, - отвечает он и садится спиной ко мне, - это дерьмо просто приходит в твою жизнь, особенно, если твой отец был в братстве. И ты не можешь отказаться, потому что могут пострадать твои родные...а этого я не допущу, никогда.

Я не все понимаю. Но где-то на подсознательнм уровне, я знаю, что Микаэл не получает удовольствия, а делает это по-пренуждению. И что ещё спросить не знаю.

– Куда ты?
– вот что звучит с моих уст.

– В комнату с чертовыми маками, - отзывается Микаэл и встает. Я тоже встаю и перегрождаю ему путь.

– Может, ты полежишь ещё со мной?
– говорю я, заглядывая в его шоколадные глаза, - сегодня одна ночь до рассвета из той, другой жизни.

– Чита, - он мягко притягивает меня к себе, и, кажется, он немнго расстерян, хотя мне самой трудно поверить, что это возможно. Он касается своим лбом моего лба, - между нами целая пропасть.

– А я думала о параллельных, - признаюсь я.

– Параллельных?

– Ага, две параллельные Вселенной. Ты и я.

– Круто, - усмехается Микаэл, - две параллельные.

И уже в следующее мгновенье наши губы встречаются, и я забываю обо всем. Только одна мысль успевает пробежать в моей голове, пусть эта ночь не заканчивается быстро.

Микаэл

Я смотрю, на поднимающиеся зарево за окном, понимая, что моя ночь из другой жизни заканчивается. Сейчас рано, где-то пять часов утра. Перевожу взгляд на уткнувшуюся в меня Читу, мирно сопящую рядом. Мое сердце наполняется теплотой. Клянусь чертовой теплотой, и я хочу ее обнять, поцеловать и не отпускать.

Вместо этого, я осторожно перекатываюсь и встаю. Нужно отсюда удрать прежде, чем кому-нибудь вздумается пожелать доброго утра мне или Рите. У балконой двери я оборачиваюсь и медленным взглядом рассматриваю девушку. На ней желтая пижама с белыми цветочками. Ее волосы раскинуты по подушке, на щечках румянец. Она спит так, будто до сих пор прижата ко мне. Что мне дальше делать? Ведь я понимаю, что мы слишком разные, чтобы что-то получилось. Тем более, даже если получится, она достойна лучшего, точно не меня. Черт возьми, я впервые ощущаю себя чертовым слабоком, я впервые думаю, о девчонке и не просто думаю, я хочу ей лучшего. Я хочу долбаного счастья для нее, потому что она лучший человек на Земле, с которым я знаком. Вот мля, я совсем размяк.

Я перелазию через балкон, а мазь мне действительно помогла, нога не так сильно ноет. Я забираюсь под свое одеало и закрываю глаза. Я так и не спал этой ночью. Я много думал. Я думал о реальных шансах, о том, что возможно я бы хотел пройти олимпиаду по математике, поступить в хороший ВУЗ, стать достойнным человеком и даже, возможно жениться. Потом. На Чите. Но каждый мой путь к этому упирался в тупик. Мне не нужно мечтать. Я не для этого живу, я живу, чтобы мои родные дышали. И это нужно помнить, и об этом не следует забывать.

Просыпаюсь я от голоса профессора.

– Микаэл, думаю тебе пора собираться.

Открываю глаза и действительно вижу его перед собой. Переворачиваюсь на другой бок.

– Куда ещё с утра пораньше?
– ворчу я.

– Я и так дал тебе поспать до десяти утра.

– Дайте ещё времени, - отзываюсь я, удивляясь, что уже десять. Я чувствую, что он продолжает стоять надо мной, - о`кей, я встал, - я сажусь на кровати и поднимаю глаза на Юрия.

– Вот и чудненько - отзывается он и выходит из комнаты

Когда я спускаюсь на кухню, обнаруживаю там блинчики и подогретый чай. Видимо все уже разъехались. Все, включая Читу. А я сейчас очень хочу ее увидеть. И не только увидеть. Далеко не только...

– Завтрак богов, а?
– следом за мной заходит Юрий Вадимович.

– Точняк, - отзываюсь я, - ну, какие важные дела освободили меня от тяги к знаниям?

– Мы сегодня навестим одного моего старого друга детства, - отвечает мне профессор, внимательно разглядывая меня. Мне даже кажется, что он видит, чем мы занимались вчера с его дочерью. Хотя тогда я точно труп.