– Причем тут! Просто не собираюсь я жениться !

– Нет, ну вы слышали!

– Что ж ты, холостяковать будешь, или может того, педик?

– Я его и подозревала, они все гниды!

– Подождите, я не вообще не женюсь, я сейчас не женюсь!

– Виляет как пес побитый, уже б признался, что врешь, а то еще отбрехивается, умный больно!

Он почувствовал, что стала мало воздуха и мало слов, чтобы отвечать. Поэтому он тогда сдался, что с этими дьяволицами нельзя спорить. Спор подразумевает возможность доказания, но им не нужно ничего доказывать, они всегда правы. Только родившись они были уже правы. А он, только родившись, уже проиграл. И сейчас он проиграл, согнувшись от криков.

– Тихо, бабоньки, подождите!

Федорова уважали и слушали. Как он умел укрощать этих фурий?

– Так значит, ты не собираешься скоро жениться?

Воспрянул духом.

– В том то и дело, что не собираюсь! У меня есть подруга, помните, я с ней на Новый год приходил, но мы решили не торопиться.

Саша договорил и понял, что сделал какую-то ошибку. Понял по лицу Федорова. Оно задеревенело, и глаза нервно прищурились, что было верным признаком злости.

– Не собираешься значит, подождать решили, а это тогда что! Брехло! Гад неблагодарный!

Бросил что-то на стол и выбежал. Ведьмы удовлетворенно заговорили: « Так его, так его». И затихли, захлебнувшиеся в любопытстве. Саша глянул на стол. Там лежала газета «Новый путь», ранее называвшаяся «Путь коммунизма». Одна из крупных городских газет, если такие возможны в захолустье. Обычный набор: НЛО, звезды музыки и кино, маньяки, гороскопы, программы и сводка о преступлениях. Он недоумевал причем здесь эта газета и почему Федоров так разозлился. Вдруг увидел свою фотографию на первой странице. Подпись «Счастливый молодожен». Закрыл глаза, открыл и снова закрыл, чтобы подумать. Как его фотография попала на первую страницу? Он ведь не хозяин города, не бандит, не банкир, даже не спас кого-то на пожаре. И его никто не фотографировал. Открыл глаза. «Он женится!» – большие черные буквы заголовка статьи, о нем. О его предстоящей женитьбе. Снова закрыл глаза, оттого что закружилась голова. Слышал кипящее шушуканье дам и повторял про себя: «Это сон, галлюцинация». Помогало, пока не открыл глаза. И вдруг, словно змея, бросилось с газетной полосы: «Имя невесты – Аня Мантулина». Успокоился. Знать не знал никакой Мантулиной и все это бред. Очевидная глупость. Но фотографии то его, биография его, ФИО его. И в тоже время совершенно уверен что не знает никакой Мантулиной, не знает ни Ани, ни Мани. А в газете писали о нем. В чем дело? Вспомнил, что газета выходит в четверг, а был-то понедельник. На первой странице было написано, что срочный выпуск. Чего ради срочный?

– Ну что там написано?

Их маленькие, заплывшие глазки сочились любопытством. Он рассмеялся. Какая-то глупость. Недоразумение.

– Вот чудят люди.

Нужно будет пойти все объяснить Федорову. Иначе полетит с работы. Ольге показать для смеха.

– Так что там?

– Как всегда, глупости всякие. В такой газете ничего умного не будет. Желтая пресса.

– Ой, переборчивый нашелся, нормальная газета.

– А чего Федоров раскричался?

– Ошибка в газете или пошутил кто-то, в общем, чепуха.

– Дай почитать.

– Сейчас сам дочитаю.

Он перелистнул, очень уж не хотелось потрафлять этим фуриям. Хоть время потянет, пусть помучаются от любопытства. Глянул на разворот и замер. Там было много фотографий его близких и друзей, а главное фотография плачущей Ольги. С подписью"0бманутая». Пробежал глазами текст под фотографией. Корреспондент долго и находчиво дознавался: ненавидит или нет. Она говорит, что это подло. Он был согласен, очень подло со стороны тех, кто это сделал. Нужно было как-то объяснить ей все, а то неудобно. Встал, надел пальто и вышел, принимая спиной удивленные возгласы. Пошел к ближайшему телефону. Набрал номер, нажал на рычаг. Может шутка? Но кто потратил столько труда, чтобы нaколоть его? У него не было таких друзей, а знакомым это и даром не нужно. Снова закрутил диск. Долго никто не брал трубку, хотя до обеда еще далеко. Наконец.

– Алло, здравствуйте, а Ольгу можно.

– И ты еще звонишь сюда! Ну гад!

Гудки. Как же ее звать? Ага, Оксана, черненькая такая. Почему она на него обозленная? Снова набрал.

– Где Ольга?

– Дома, где ж ей еще быть после всего! Как ты мог так поступить! Чмо несчастное! Она к нему по-человечески, а он гов …

Повесил трубку и пошел на остановку. Происходило что-то странное. Он не мог объяснить, что именно. Зачем он шел к ней? Было неудобно перед ней и ее родителями. Дурацкие слухи, нужно их успокоить. И нечего зря ломать голову, все прояснится само собой. В троллейбусе несколько человек тыкнуло в него пальцем и с видимым интересом разглядывало. Ширинки, даже не застегнутой, под пальто видеть они не могли, так в чем дело? Протиснулся мужик лет сорока пяти.

– Якая ж ты скотина, хиба ж так можна?

– Можно, можно, тут главное любовь, сердцу не прикажешь!

Женщина в полушубке.

– Ведь обманул!

– А так бы мучались всю жизнь!

Спор стремительно набирал силу, достигая предмордобитного состояния. Саша чувствовал себя как во сне. Или в бреду. Сумасшествие. Вышел на остановку раньше, чтобы сбежать из эпицентра. Пройтись, собраться с мыслями. Если было что собирать. Через четверть часа звонил в дверь ее квартиры, но мыслей не было. Дверь открыла ее мать, вся в слезах.

– Саша, ты?!

Она застыла от удивления, будто увидела привидение. Непонятно откуда взялся Николай Степанович, вроде как будущий тесть. Хороший человек, но не тогда, когда бьет по морде. Саша отлетел к стенке.

– Ах ты сволочь! Как нашкодил, и еще хватило совести прийти! Скотина!

Бил еще, но Саша настолько оторопел, что не сопротивлялся. Бить недвижимого, могут только подонки, а тесть офицер. Ушел, дверь закрылась. Александр стал думать. Может, чего-то натворил и не помнит. Ему раз снилось, будто он поджег дачу соседу, а утром проснулся и не помнил, пока не пришла милиция. То был сон, но может теперь все по настоящему? Как не припоминал, ничего крамольного не было. Не то что святой, но жил тихо и скромно. Нужно поговорить, пусть хоть они объяснят, в чем дело. Позвонил снова. Дверь открыл непосредственно тесть и зарядил правой. Саша потерял сознание и упал, уже не слыша испуганных криков тещи. Очнулся на диване. Крики вокруг и круги в глазах.