– Убрать эту сволочь из квартиры немедленно!

– Господи да успокойся!

– Как я могу успокоиться, если нашу дочь на весь город опозорили! Да я его, гада, убить готов!

– Коленька ну успокойся! Нельзя так, все-таки человек, а не скотина.

– Скотина!

– Что происходит?

– Ну, наглец!

– Где Ольга?

– Задушу!

Они покатились по полу. Николай Степанович был крупнее, заметно брал верх и быть бы беде, не выбеги Ольга. Разняла их.

– Что тебе здесь нужно?

– Поговорить.

– Не о чем нам с тобой говорить, и так все ясно.

– Что ясно? Расскажи! Ничего не понимаю!

– Издеваешься?

– Это надо мной кто-то издевается! Что происходит?

– Ничего особенного, ты женишься на этой, как ее, Мантулиной.

– Не женюсь!

– Замуж выходишь?

– Да я ее вообще не знаю! Я сам только сегодня утром прочитал в газете этот бред. Я пойду в редакцию, я потребую опровержения! Так нельзя же. Из-за этой чепухи у меня неприятности на работе, ты вот дуешься. Я с них за моральный ущерб сдеру!

– Все?

– Что?

– Все сказал, что хотел? Если да, то можешь идти.

– Куда?

– Куда хочешь, мне то какое дело.

– Ты не веришь мне?

– Уходи.

– Честное слово, не знаю я ее!

– Позову отца.

– Причем тут отец?

– Папа!

Был вышвырнут как собачка надоевшая. Нужно было видимо обидеться, но не получалось. И подавленным себя не чувствовал. Расстанутся ну и что. Он прекрасно понимал, что трудно ему будет найти подругу не хуже. Но не переживал. Зачем он перся сюда, зачем подставлял морду, зачем что-то говорил? Глупо, ведь ему все равно. Только интересно кто это организовал. Просмотрел газету, нашел адрес редакции. Поехал туда. Небольшое двухэтажное здание. Большие окна, жалюзи, решетки – хорошо живет газета. На входе охрана.

– Пропуск.

– Мне к главному редактору.

– Вход только по пропускам.

– Очень нужно, мужики.

– Иди ты лучше отсюда, а то получишь.

И ведь могут вздуть, гориллы немалые. Ушел. Очень хотелось есть. Купил в магазине молока и хлеба. Покушал. И все-таки, кто? Обошел здание несколько раз. Был черный ход, откуда выгружали какие-то кипы бумаги. Не спеша пристроился к носившим бумаги и зашел в здание. Для чего не знал, но сердце билось отчаянно. Прошел коридорами, поднялся на второй этаж. Увидел табличку «Главный редактор» и постучал. За дверью смеялись мужчина и женщина, подозрительно смеялись, он знал, когда так смеются. И долго ему теперь так не смеяться после расставания с Ольгой. Снова постучал.

– Позже, позже.

Голос был очень наглый, и это взбесило Александра. Сам себе удивляясь, он со всей силы саданул по двери ногой. Бедная дверь сорвалась с одной петли и повисла на другой. Зашел в кабинет. Большой, светлый, отлично меблированный, в частности и диваном, на котором возлежали вроде как Адам и Ева. Жаль, яблока в кармане не было, подумал Саша и бросил газету на диван.

– Что это такое?

Мужчина встал, прикрыл даму, сколько можно газетой и поправил свой роскошный чуб.

– Это, молодой человек, половой акт, если вы не знаете.

Саша густо покраснел, хотя он знал и не только знал, но голая дама, вольготно расположившаяся на диване, вызывала некоторое стеснение. Да и газету было неудобно как-то с нее стаскивать, чтобы показать. Мужчина тем временем надел большие семейные трусы с множеством розовых поросят.

– Что у вас за манера входить или в тюрьму захотели?

– Что за бред вы напечатали в своей газете?

– Это вы относительно бабочки-людоеда? Так это шутка, зачем же так нервничать?

– Какой еще людоед, я говорю про сегодняшний номер!

– А экстренный выпуск. Что вас так разозлило?

– То, что обо мне была напечатана ложь, очень мне повредившая.

– Не может быть.

– Я лучше знаю!

– Сомневаюсь.

– Вы что, издеваетесь?

– Я издеваюсь? Ну, вы наглец! Сделали из него звезду, а он врывается, ломает двери и выказывает негодование!

– Какая звезда? О чем вы говорите?

– Вас что, не инструктировали?

– Нет.

– Что ж будем считать, что это небольшой промах нашей организации, молодой организации.

– Вы бандиты?

– Вы дурак.

– Ничего не понимаю.

– Ладно, так уж и быть, я вам все объясню, только слушайте и не перебивайте. Начну издалека. Я газетчик, вот уже двадцать лет как пришел в это дело, очень его люблю. И мне больно видеть как пресса отмирает, словно ненужный придаток. Телевидение быстро вытесняет нас с рынка и скоро нас не станет. Число подписчиков стремительно падает, мы держимся в основном за счет старой гвардии, но новых читателей ничтожно мало. А миллионы людей с охотой смотрят сериалы и телешоу. Миллионы идут на счета телевизионщиков. Нам же остаются только крохи с барского стола, мы бедные родственники. Это нас не устраивает. Это меня не устраивает, я не привык сдаваться. Другие говорят – ничего не поделаешь, это рынок, другие времена, все преходяще. А я говорю это трусость и лень. Нужно не хныкать и пенять на времена, нужно действовать, искать свою добычу и хватать ее. Полтора года я сидел, запершись в своем кабинете, и думал. Мне говорили – брось, ничто не поможет спасти свечку в эпоху лампочек. Я не спорю, но я не считал газеты свечкой, я знал, что у них есть большой потенциал. Я искал возможности и я нашел. Моя собственная новая концепция массового привлечения читателей. Она на несколько порядков подымет наши доходы и позволит на равных конкурировать с телевидением.