— В смысле?..

— Да я на свежую голову раскинул мозгами — на свете ведь куча не менее красивых девок, и конкуренция среди них не меньше, чем у нас в окнах. Если, конечно, он на сто процентов гарантирует крутой бизнес…

— А зачем тогда приехал, меня поднял ни свет ни заря? Мог бы позвонить и сказать — все на фиг, по причине нецелесообразности и полной глупости.

— Мог бы. Но все-таки какое-то у меня двоякое состояние — вроде, и хочется, и колется; типа, и самому смешно, и не делать не могу — сразу возникают мысли об упущенных возможностях…

— Ну да, типа, рулетка закрутилась, шарик запрыгал, и остановиться уже не можешь, хотя знаешь — все равно наеб…т.

— Есть другой вариант — чего-то хочу, а кого, не знаю. Блин, сороколетние мужики занимаются херней!.. Это, брат, называется, скука, — резюмировал Слава.

За поворотом показались дома и сбросив скорость, джип подкатил к магазину, где позавчера они покупали минералку.

— Ну и?.. — Слава заглушил двигатель.

— Пошел на разведку, — Вадим вылез из машины, а Слава закурил, наблюдая за бредшими мимо загорелыми мужиками с косами на плечах; потом из калитки появилась женщина.

— Валька! — крикнула она звонко, — ты за молоком-то идешь?

— Иду! — из противоположного дома послышался перезвон стеклянных банок.

…И никакой телефон не нужен… — Слава усмехнулся.

Минут через десять вернулся Вадим и ловко запрыгнул на сиденье, обрывая Славины идиллические мысли.

— Значит, докладываю. Продавщица Оля — лет тридцати, местная. В детстве слышала от бабки, что хутор — место нехорошее. Они даже детьми играть туда не ходили, и заброшен он столько, сколько она себя помнит.

— А на вид более-менее свежий… ну, не тридцать лет, точно.

— Да за тридцать лет жердины, которые мы жгли, должны превратиться в труху, а лес давно б забил весь участок! У друга дача, так ею всего пять лет никто не занимался — мы как-то приехали, там деревья, во!.. В руку.

— Сосны не дают поросли.

— Ну, хрен с ними. Короче, фамилия Чугайновы ей ни о чем не говорит. Нет в деревне людей с такой фамилией, и на ее памяти не было. Узнать, что и как тут было раньше, можно у Анны Никифоровны, которой девяносто лет, но она сама еще копается в огороде. Живет в шестом доме от магазина вместе с шестидесятилетним сыном, который алкаш. Когда-то он убил свою невесту, отсидел срок и вернулся. Сейчас пьет, но мухи не обидит. Вот такая информация.

— Нормальная информация, — Слава завел двигатель, — поехали к Анне Никифоровне.

Джип медленно пополз вперед, и Вадим вслух считал дома. Около шестого они остановились. От улицы его отделял когда-то синий, а теперь неопределенного цвета, штакетник; за ним виднелось несколько яблонь и домик с маленькими окнами, но чистенький и ухоженный; еще оттуда доносилось кряканье уток.

— Не так уж плохо для девяноста лет и сына-алкаша, — констатировал Слава, вылезая из машины.

Распахнув незапертую калитку, они подошли к дому. На пороге стояло две пары калош, исчезнувших с прилавков магазинов лет сорок назад, и таз, из которого воняло гнилыми овощами. Вадим осторожно постучал, но никто не ответил, и он приоткрыл дверь. Изнутри пахнуло специфическим кисловатым духом, присущим только деревенским избам (он помнил его со времен институтских «колхозов»).

— Анна Никифоровна! Вы дома?..

— Кто там? — послышался старческий голос, — проходите!

Миновав сени, гости оказались в комнате, где на диване сидела сухонькая старушка с ввалившимися щеками. Увидев незнакомых, одетых по-городскому мужчин, она быстро перекрестилась и спросила испуганно:

— Вы кто? Чего вам надо?

— Успокойтесь, — Слава, оказавшийся чуть впереди, улыбнулся, — мы хотим поговорить с вами, порасспросить…

— О чем же это? — хозяйка подозрительно прищурилась, — скотины у меня нет. Тут уже приезжали коровенок скупать. (Вадим со Славой переглянулись — значит, бизнес добрался и до этой глуши). Утей могу продать — у меня их с полсотни…

— Мы ничего не покупаем, — мягко перебил Вадим.

— Частушки, что ли собираете?.. И такие тоже приезжали. Но вы-то для студентов староваты…

— Можно мы пройдем?

— Проходите, коли зашли, — поведение гостей не внушало опасений, и хозяйка успокоилась.

— Анна Никифоровна… — Вадим выдвинул один из двух имевшихся стульев на середину комнаты, и сел. «Легенду» они не разработали, поэтому приходилось импровизировать по ходу дела, — места у вас красивые.

— Красивые, — согласилась хозяйка, — и что? Домик решили прикупить? Думаете, если мне восемьдесят восемь лет, то не соображаю ничего, и меня можно запросто выгнать? Нет, ребятушки, ступайте своей дорогой.

— Ну, что вы, Анна Никифоровна, — Вадим улыбнулся, — мы не о вашем доме.

— А о чьем? — хозяйка явно заинтересовалась, — тут Тимофевну сын к себе зовет. Она продаст.

Слава понял, что хозяйка сама подсказала прекрасную тему.

— Деревня от реки далековато, — сказал он, — а мы, вот, видели прямо на берегу сруб в весьма приличном состоянии, только крыша рухнула. Чей он?

— Чугайновский хутор, что ли?.. Вот это, ребятушки, вы удумали! Избави вас бог!.. Там никто жить не отважится.