— Кьяра… — вздрагивает и оборачивается. Щеки бледные, будто снегом припорошены, а глаза сверкают, словно звезды в ночи. — Кьяра… не стоит здесь стоять. Человеческий организм подвержен многим болезням. Не думаю, что ты отличаешься от своих сородичей, и вообще, тебе болеть сейчас…

— И это всё?! Это всё, что ты можешь мне сказать…ммм… после того, как со мною спал?! — её голос дрожит, будто сдерживаемые эмоции вот — вот да и вырвутся на свободу. И пусть, мне так будет легче.

— Я… И с чего мне начать?! — да, я смущен. Великий маг и воин, герцог Даремский, не знает, как и что сказать женщине, которая чудом осталась жива и которая в полной мере имеет право вообще не говорить ни слова в ответ.

— Рихард, начни с начала! Как насчет 'Доброе утро, дорогая'?! — легкое колыхание воздуха и я чувствую, как меня обнимают. Прижимаются всем телом. Как её руки пробираются мне под плащ…

— Доброе утро, моя девочка! До… — я целую её макушку, вдыхая знакомый запах леса.

…её руки, её проворные пальчики и ладошки ныряют мне под рубаху, чтобы прикоснуться к моей спине и…

— Боги! Что за… Ты, что в леднике была?!

… обжечь меня холодом, словно клинком.

— Да — а-а, тепло — о-о — о! А ты не дергайся, сам же хотел, чтобы я не болела! Вот теперь стой и терпи!

— А на спину-то зачем?! Я бы магией мог согреть!

— Мстю!

— За что?! — искренне возмущен.

— За то, что не пожелал мне доброго утра!

— Так я пожелал!

— Не сразу!

— Да какая разница?!

— Большая!

— И поэтому?!

— Да… и еще руки замерзли. А ты теплый! Ты такой теплый… — самая удивительная женщина на свете потерлась о мою грудь носом и снова прижалась щекой. Теперь уже другой.

— Тогда ладно… грейся уже!

— Хорошо — о-о…

— Боги! Только руки не передвигай! Не передвигай!

— Ладно, неженка, не буду! — и её чуть потеплевшие ладони спустились к моей пояснице. Ну, и кто поймет этих женщин?!

— Кьяра, почему ты не ушла?!

— Ушла.

— Я имею ввиду вчера! — она же прекрасно меня поняла, неугомонная.

— Не захотела…

Так, стоит еще раз переспросить.

— Что?! — а говорят, магов на этом свете уже ничто не удивит. Врут.

— Не захотела.

— Почему?! Ведь ты же знала, чем всё может обернуться?! Ты понимаешь, что?! Что ты могла…

— Рихард, перестань меня трясти! Мне греться неудобно! — только сейчас заметил, что обхватив её плечи, приподнял Кьяру и тряс. Молча обнял. Стараюсь успокоится, но не могу. Её руки снова на моей спине. Гладят. И пусть что всё еще ледяные, главное, что прикасаются.

— Девочка моя, ты же знаешь, что я боюсь за тебя.

— И напрасно! Со мной всё в порядке. И даже более чем! — улыбается мне, моя малышка, и даже не понимает, что была на волосок от смерти.

— Кьяра, в том состоянии… полутрансформации… я не помню себя, а значит, не могу контролировать. Пойми, зверь, что берет власть надо мной, дикий и неуправляемый. Он опасен.

— Ничего подобного. Нет! — смотрю, как она качает головой в ответ, и думаю, что в следующий раз, если не дай боги случиться, запру сам, за железной дверью, за семью замками. — Нет! Нет! И еще раз нет! Он хороший! То есть ты! Ему просто не хватает ласки! Тепла! Он…

— Кьяра, он — чудовище! И не спорь со мной! Я видел кровь на постели! И вообще, что мы стоим, я должен осмотреть тебя, залечить…

— Это не моя!

— … раны! Тебе наверно до сих пор больно! Поговорим потом, сейчас…

— Рихард! Кровь не моя! Вернее, почти вся не моя… — её ладони обхватили моё лицо, заставляя смотреть ей в глаза. Её такие горячие ладони.

— Что значит не твоя?!

— А… ммм…. В общем, ты сам виноват…

— Кьяра!

— И не надо так орать!

— Кьяра… — уже рычу. Понимаю, что с женщиной, испытавшей ночью потрясение, так не говорят, но если она мне сейчас же не скажет, в чем дело, за себя не отвечаю. Со мной бывает. Особенно после выброса Силы.

— Это твоя кровь! Вернее, Зверя. Ты меня укусил. Больно, между прочим. Ну, и я …укусила в ответ.

— Что ты сделала?!

— Куснула… так, легонечко.

— Легонечко?!

— Ну… кровушки чуток было и… — вынув что-то из кармашка юбки, она кладет мне в ладонь… две золотистые чешуйки размером с монету, — Вот, возьми! Клянусь, они у меня в зубах сами застряли! Я не хотела! Правда — правда.

— Кровушки говоришь?!

— Д — д-а — а…

— Кьяра, посмотри мне в глаза! — властно обхватив подбородок, всматриваюсь в её зрачки. Это невероятно! Глаза стали менять цвет: темно — фиолетовый почти на половину вытеснил теплый карий. О, боги, она меняется! — Как ты себя чувствуешь?! Голова кружиться, тошнит, болит?! Тебя знобит?!