Между тем к профессору Омару ибн Рабиа рыжая отличница явилась, сев через стол и только кивнув в качестве приветствия.

Битали заподозрил, что Анита просто хотела посвятить трудный урок учебе. Кро, например, не смог записать ни слова, поскольку его ладонь крепко, словно оберег в минуту опасности, сжимала рука Лилиан.

Пообедали они без приключений, но дальше была математика… Битали провел девушку через стену – и тут же ощутил боль от сжавшихся пальцев, мелкую дрожь – в третьем ряду от доски сидел Арно Дожар.

Не дожидаясь истерики, Кро тут же развернулся и выскочил обратно в коридор.

Глаза Лилиан набухли, она прикусила губу, и Битали не придумал ничего лучше, чем промчаться через замок, вывести девушку на улицу, а затем – на поляну Надодуха. И здесь в полной мере испытал силу ее чувств. Лилиан ревела в голос, била его кулаками в грудь, что-то пыталась говорить, размазывая слезы. Битали понял только одну фразу: «Как так можно поступать?» Но, в общем-то, он все равно не знал, что отвечать в таких случаях, а потому просто обнимал и гладил по спине.

Несчастная немного успокоилась только ближе к вечеру – когда на поляну стали подтягиваться остальные члены братства. Как нередко бывало, самым мудрым оказался Ирри Ларак, притащивший целый пакет булочек, конфет, несколько крупных груш и кусочки жареной рыбы.

– Я так и думал, что вам не до столовой, – сказал он, вываливая все добытое добро на стол. – Вот, подкрепляйтесь!

Лилиан тут же последовала его совету, а Битали отступил в другую сторону и бессильно растянулся на мягкой лавке, уже ощетинившейся молодой листвой вместо померзшей. За прошедшие четыре часа он вымотался в сто раз сильнее, чем за время занятий гендерным искусством.

Рядом тут же сели Анита и Цивик, паренек тихо поинтересовался:

– Так чего у них там случилось-то?

– Без понятия, – покачал головой Кро. – Мне так кажется, что лучше и не спрашивать. Умел бы, память ей стер вчистую. Чтобы заново жизнь в колледже начала.

В этот момент у него в кармане зазвонил телефон. Битали сел, вытащил трубку и поднес к уху:

– Доброго вечера.

– И тебе того же, карамелька моя! Как живешь, чему учишься? Как там наш мохнатый друг и его чудо-красавица? Остальные на жизнь не жалуются? Привет передавай!

– Всем привет от Юлианы, – честно сообщил Битали. – Она беспокоится обо всех и всех помнит. – А потом удивился в трубку: – Мне казалось, что карамелька это ты? А я сахарный красавчик.

– Не будь таким мелочным, Битали! Кстати, Франсуаза грустит. Ждет, когда встретитесь.

– Пока никак не вырваться. Но тебе спасибо, мы разговариваем каждый день.

– Аккумулятор береги, если не можешь вырваться! – предупредила девушка. – И, кстати, о бережении. Ты не мог бы спросить у Аниты, она карты по поводу погоды в Нанте на послепослезавтра не раскидывала?

– Ты не знаешь, что за погода будет в Нанте через три дня? – посмотрел на отличницу Кро.

Та вопросительно вскинула брови.

– А какую надо? – спросил в трубку Битали.

– Умеренно теплую и сухую, с мелкими облачками.

– Хорошо, так и будет.

– Скажи ей, что я ее люблю!

– Ты ей тоже ничего, – улыбнулся Кро.

– Когда за тобой заехать?

– За мной? – удивился Битали. – На самом деле Цивик поумнее меня будет. Все на лету схватывает, находчивый, симпатичный…

– Слушай, красавчик, я ведь тебя не детей делать приглашаю! Так что ваши генетические достоинства мне в этом деле глубоко параллельны. С тобой мне спокойнее. С тобой раньше все нормально прокатывало, так что примета хорошая. Ты тему уже знаешь. Цивик за меня боится и все время норовит спасать, а тебе я по барабану. К тому же, если опять неприятности случатся, с тобой… э-э-э… Ну, ты понял. Короче, собирайся.

– Она говорит, что ты за нее слишком боишься. – Битали развел перед Цивиком руками.

– Иногда кажется, что она считает себя бессмертной, – покачал головой паренек. – Всегда по краю пропасти жить норовит.

– Что, опять уроки прогуливать будешь? – подошла ближе Генриетта.

– Нам нужен амулет перемещений или нет? – ответил вопросом на вопрос Битали.

В Нанте номер-люкс оказался куда более роскошным, чем в Гавре. А хлопот у Битали – куда больше. Ведь волосы Юлианы успели отрасти всего пальца на три. И их пришлось долго и кропотливо, прядь за прядью, вытягивать в длину с помощью «трунио».