– Д'Натель не знает того, что необходимо для спасения Авонара, – возразил дульсе. – Это не его вина. Он не должен был становиться Наследником, он не подходил для этого, особенно после несчастья. Но в этот день он выполнит свой долг, потому что этот план придумали те, кто гораздо мудрее нас. Его долг превыше всего. Он должен это понять. У нас нет другой надежды.

– Вы отдаете его зидам… хотите уничтожить Мост… ради чего?

– Незадолго до того, как мы прошли через Ворота, Наставники получили меч и кинжал Д'Арната, хранившиеся у лордов в Зев'На со времен битвы при Гезире. Пока у дар'нети есть меч, Авонар непобедим. Кинжал тоже должен быть у Наставников, но и одного меча довольно. Мой господин, с которым я связан, приказал выполнить уговор, отдав Д'Нателя, как только мы подойдем к Воротам.

– Ты не дурак, Баглос. Они хотят убить твоего принца и уничтожить Мост. Что хорошего может из этого выйти?

Баглос отвел глаза.

– Авонар будет жить. Если Д'Натель умрет, значит, такова его судьба. – Он сбежал по ступенькам передо мной.

И он умрет. И я стану соучастницей убийства. В своей самоуверенности, в бесконечной гордости, я не внимала предостережениям, уверенная, что ничего дурного не может произойти, потому что я так хочу, уверенная, что мы разгадаем тайну, потому что мой интеллект и целеустремленность не допустят иного вплоть до последнего момента. Из-за жалкого куска заточенного железа Д'Нателя отдадут зидам. Он умрет. Моя возрожденная душа содрогалась от осознания этого факта. По венам бежал огонь. Кто бы мог подумать, что меня это так заботит?

Мы спустились в главную пещеру. Заговоренные огни погасли, осталось только несколько обычных факелов. В круге желтого пламени был виден потрескавшийся каменный пол со следами слякоти, заваленный сумками и седлами. Чудесные стены, мостики и лестница терялись в темноте.

Люди Мацерона привязали меня к изящной колонне за кругом света. Желтолицый молодой человек с выбритой головой, блестящими острыми глазками и бескровными губами пробежался костлявыми пальцами по моим рукам, проверяя, надежно ли затянуты веревки. Я вздрогнула от его прикосновения. Он ухмыльнулся, его голова стала еще больше похожей на череп. Но даже его присутствие здесь было пустяком по сравнению с тремя людьми в балахонах, которые наконец вышли в пятно света. Голос Жиано казался ледяной когтистой лапой, царапающей сталь.

– Вы достали то, что нужно?

Мацерон подошел в этот же миг.

– Мы схватили его. Вы слишком доверяете этому коротышке.

– Не стоит волноваться. На дульсе, связанного клятвой, можно положиться. Мы можем ему доверять.

Жиано подошел к Баглосу, застывшему между двух воинов Мацерона. Дульсе не смотрел на зида, уставившегося на него пустыми немигающими глазами.

– Хотя нужно еще завершить сделку. Младший талисман каким-то образом оказался у принца. Дульсе пришлось рисковать, идя через Мост, чтобы вернуть его хозяевам, – произнес Жиано. – Кто бы мог подумать, что такая мелочь может оказаться важной?

Баглос вспыхнул.

– Но у Наставников есть меч.

– В самом деле, священное оружие Д'Арната пригодится бедным дар'нети больше, чем Наследник Д'Арната.

Мы не возражаем, чтобы жалкий городишко пожил еще какое-то время, если талисман обладает той силой, какую вы приписываете ему. Нас это даже позабавит. Добыча наша. Победа наша. – Жиано развернулся на каблуках. – А теперь пора взглянуть на добычу. Я слышал, его разум расстроен, и я не буду великодушен, если он расстроен слишком сильно. – За напускным хладнокровием угадывалось нетерпение.

Мацерон щелкнул пальцами, и желтолицый человек исчез в темноте.

– Я слышал, он повредился при «переходе», что бы это ни означало. Но он более-менее в целости и сохранности.

– А женщина? – спросил зид. Мацерон указал на меня рукой.

– Леди с нетерпением ждет, когда вы почтите ее своим вниманием.

Холодная улыбка улетучилась с лица Жиано, когда он вытащил меня из темного угла. Зид стоял так близко, что я ощущала его дыхание; быстрее, чем я успела моргнуть, в его руке появился смертоносный кинжал. Он почти нежно провел острием по моей шее. Я вжалась в колонну.

– Ах, сударыня, меня так и подмывает положить конец вашему вмешательству. Мне редко противостоят с таким упорством, и мне было бы наплевать…

Его серые глаза раскрылись шире, втягивая в себя рассудок и жизнь. Вонь гниения, горелой плоти, горячей крови на камнях заполонила мои чувства. Я тонула, захлебывалась в ужасе. Потребовалась вся моя воля до последней капли, чтобы отвести от него глаза, но когда мне удалось, я не знала, сама ли справилась или же Жиано отпустил меня.

– …вашей жизнью интересуется некто, обладающий большим влиянием. Я же доволен, что ваше сопротивление подавлено, как и сопротивление ваших жалких союзников. Я привез вам горячий привет от одного из них.

Он кивнул одному из своих товарищей в серых плащах, и тот передал ему грязный холщовый мешок. Безрадостно улыбаясь, Жиано запустил руку в мешок и вытащил отрезанную человеческую голову. Тонкие белые волосы, широко раскрытые карие глаза. Полные страха. Якопо.

Я закрыла глаза и до крови прикусила губу, сдерживая вопль горя, страха и ненависти, чтобы не доставить удовольствия Жиано.

Узкие губы зида растянулись в усмешке.

– Оставшихся троих, что одурачили нас, недавно постигла та же участь. Ну и жалкое же зрелище они представляли.