Шрифт:
Но ничего такого не находилось.
И она посмотрела на Вильяма снова и произнесла еле слышно:
– Огонь. Адский огонь, который положит всему конец.
Никто из них не произнес больше ни звука. Прошли минуты в тишине, прежде чем Коннорс развернулся и вышел из комнаты. Он не мог помочь им позаботиться о том, что они теперь знали. Какой от него здесь был толк, когда он не мог разобраться с этим сам?
Жанин сделала шаг к Вильяму.
Ничего не сказала, но он все равно кивнул.
Держал ее. Долго.
Обнимал, как хотел бы обнимать свою дочь.
Менее двух недель назад он сам пытался лишить себя жизни.
Теперь все выглядело так, что скоро никому не понадобится делать этого.
Часть третья
Нулевой сценарий
Нельзя быть готовым ко всему заранее.
А как же иначе?
Когда ты не знаешь, что тебя ждет?
Никто не знает будущего. Даже время.
Даже оно понятия не имеет, внезапно просто приходит, и что-то случается, а ты оказываешься перед фактом и пытаешься всю жизнь понять почему, но не можешь. Почему со мной? Почему сейчас?
Потому что как ведь ты можешь понять?
Нет же никаких правил.
Нельзя сказать, что случится в следующий момент. Ну, приедет грузовик слева, вот и все, а дальнейшее и представить трудно, и никто не может знать заранее.
И приготовиться тоже.
Сейчас они говорят, что я не прав.
Что время знает, куда оно движется.
И есть отмеченная вехами дорога.
И даже если это правда, подобное ведь ничего не меняет.
Вечер, среда, двадцать шестое ноября. Если верить им, миру приходит конец. А я по-прежнему не готов.
33
Церемония состоялась в капелле и закончилась менее чем через четыре минуты.
Гроб заменял мешок с молнией, венки – полки из нержавеющей стали, а в качестве самых близких выступали Коннорс, Вильям и еще несколько мужчин в военной форме, которые, естественно, имели свои имена и все прочее, как у нормальных людей, но казались неодушевленными машинами, если смотреть на них со стороны.
И Жанин. Она стояла очень близко к стеклу и даже, несмотря на его толщину, могла чувствовать тепло от огня. Смотрела на мешок, который мог содержать что угодно, но не сейчас. И единственная из всех плакала.
С другой стороны окна было ужасно жарко, там за стеной находился небольшой приватный крематорий, и языки пламени освещали все пространство за стеклом и серьезные лица снаружи, с нетерпением ожидавшие, когда же все закончится. А голос Франкена звучал не умолкая, произнося все обязательное в таких случаях, не в силу желания, просто это входило в его обязанности.
Когда же у него закончились слова, за дело взялся механический подъемник и, наклонив длинный желоб, опрокинул саван с Дженифер Уоткинс на ролики, и они, вращаясь, медленно повлекли ее навстречу голубому огню. А когда мешок достиг своей цели, прошли лишь секунды, прежде чем все запылало.
И тогда пространство внутри засверкало разными цветами в такт с тем, как самые разные химические элементы оказывались во власти высокой температуры, испарялись и исчезали.
Потом дверца за ней закрылась.
И когда несколько часов спустя собрали пепел, уже больше ничего не осталось от Дженифер Уоткинс и вируса, который она носила в себе. И теперь встал вопрос о том, чего им ждать в ближайшем будущем.
– Если нам повезло, – сказал Коннорс и сделал паузу.
Он всегда в такой манере начинал встречу.
Стоял молча далеко впереди в Синем зале ратуши и смотрел на сидевших за большим круглым столом мужчин в военной форме. Перед каждым из них лежали ручка и блокнот и стояли бутылки с минеральной водой, словно речь шла о самой обычной выездной конференции.
Но это было не так.
Не прошло еще и часа с тех пор, как они попрощались с Уоткинс. Менее суток назад самолет превратил часть большого города в руины и выжженное поле, и воспоминание о больнице, которую они сами взорвали, еще нестерпимо давило на них и мешало думать трезво.