Они пришли к нему, когда он сидел под арестом.

Утро получилось отменное, он впервые за долгое время спал в тепле, ел обычную, а не выброшенную кем-то еду, появившуюся перед ним в закрытой упаковке, и ему не стоило беспокоиться об отравлении. И даже если он прекрасно представлял, что это только временная передышка, короткий отпуск от суровых будней, ожидавших его в ближайшем будущем, все равно старался не думать об этом и просто получать удовольствие.

Он чувствовал себя благодарным.

Благодарным за подаренную ему возможность пережить еще одну ночь.

И пожалуй, это стало одной из причин, почему он в конце концов согласился.

Они предложили ему участие в научно-исследовательском проекте. Взамен обещали питание и жилье. Он получил бы новый шанс на настоящую жизнь, смог бы учиться и, пожалуй, тренироваться, а по вечерам имел бы собственную комнату и мог бы читать или смотреть телевизор, а летом выходить на террасу, откуда открывался вид, на который ему никогда не надоело бы смотреть.

Так они рассказывали.

Но никто не сказал, что же он увидит на самом деле.

А ему предстояло увидеть людей, страдавших от непонятной болезни. Содержавшихся в закрытом отделении под присмотром персонала в защитной одежде. И они в конце концов теряли силу и больше уже не приходили в норму. А он был не глуп, бездомный, но не дурак, и догадался, что его время тоже придет, и оно уже не за горами.

Он был обречен на смерть и раньше еще имел выбор. Либо замерзнуть на свободе, заснув под звук метро, либо стать еще одним окровавленным телом вроде тех, какие он увидел случайно, когда они заставляли его кататься на велотренажере и дышать и тренировали, готовя на роль следующего объекта.

Но не теперь.

Он же сказал «да» и в результате оказался в числе обреченных.

Когда женщина по имени Дженифер Уоткинс пришла к нему со своей просьбой, казалось, она дала ему второй шанс.

Сама являлась пленницей, точно так же, как он, но с определенными привилегиями. Имела ключи, и была в курсе событий, и, что бы она ни знала, ужасно боялась, и сейчас он понадобился ей.

Она предложила помочь ему выбраться наружу. Взамен попросила доставить письмо, толстый конверт вроде бы бесконечной важности, чье содержимое его нисколько не волновало. Им правило желание убраться восвояси, и она дала ему имя и инструкции, и на все у него имелось три дня, прежде чем, по ее словам, наступит время.

Она забрала его среди ночи. Вела по проходам, которым, казалось, не будет конца, открывала двери и атмосферные шлюзы и увлекла в проулок, где ему требовалось прятаться в ожидании машины с грузом, которая придет на рассвете.

И Стефан Крауз сидел в темноте. Дрожал от страха, что его найдут. Но товары привезли точно по графику, и, когда грузовик въезжал внутрь, он выскочил наружу, где свежий воздух и прохлада приняли его, и какое-то мгновение он был счастлив.

Снова ведь обрел свободу.

Стал самим собой.

И он шел час за часом.

Темное утро сделало его невидимым. Впрочем, он не встретил никого, от кого стоило прятаться. Дорога, по которой он шел, вела назад в горы и заканчивалась у гигантских железных ворот, откуда он сам выбрался, и единственный автомобиль, проехавший мимо за все время его странствования, был тот, который привез груз, еду, или почту, или, пожалуй, лекарства. О чем бы там ни шла речь, в любом случае подобное его больше не волновало, поскольку он был свободен. И уже начало светать, когда он проехал. Всего в нескольких метрах от беглеца, но даже не заметив, что он там находился.

В конце концов горы остались у него за спиной.

Он шел вдоль извилистых дорог, мимо альпийской деревушки, как бы появившейся с рекламного плаката в туристическом агентстве, но здесь существовавшей в реальности, и через несколько часов автострады стали шире и двухполосными в каждом направлении, и движение увеличилось за счет людей, спешивших мимо.

И там на одной заправочной станции он угнал грузовик.

А в Инсбруке его подобрала красная «Тойота Рав-4».

И довезла до Берлина.

А потом уже все пошло не по плану.

Мужчина, которого он искал, носил фамилию Уоткинс, точно как она.

Его квартира находилась напротив парка треугольной формы во Фридрихсхайне, одного из тех, которые в течение короткого времени служили ему домом, прежде чем он перебирался дальше, и, пожалуй, поэтому любые странности там бросались ему в глаза. У тротуара стояли припаркованными два темных автомобиля. Мужчины за рулем читали газеты с наигранной беспечностью. Слишком явно в любом случае.