– Не понимаю.

– Ну, вот ты раньше молился, допустим, о собственном здоровье. Представь себе, где-то в глубинах неба сидит большой и светлый старик с пушистой седой бородой и выслушивает все эти молитвы. Зачем это ему?

– Я не знаю. – Проквуст даже головой помотал, чтобы показать, насколько трудно ему не то что ответить, а даже просто размышлять на подобную тему.

– Представляешь, – с усмешкой продолжал Норех, – выслушивать эти просьбы – и то муторно, а уж исполнять их… сам понимаешь.

– Но, – Проквуст запинался, слова с трудом пробивались сквозь туман мыслей, – если Господь создал нас и весь этот мир, значит, это ему нужно?

– А почему ты так думаешь? Разве Господь не мог создать наш мир, людей в порыве мимолетного желания или скуки ради? А потом взял и забросил нас, как ребенок надоевшую игрушку?

– Не может быть! – горячо возразил Георг. – Господь не мог так поступить, потому что он добр, милосерден, мудр…

– Да-а? – хитро улыбнулся Норех. – Но если Бог столь чувственен, то почему он не может быть капризным, обидчивым, мстительным?

– Но… – Георг растерянно запнулся. Он понимал, что Ректор не думает так, как говорит, но он не мог найти подходящих слов, да что там слов… – Я не знаю, что сказать, но не могу верить в Бога, которому присущи такие качества, Ректор.

– Согласен, – качнул головой Норех, – в такого Бога верить не хочется, но если у него есть чувства добродетельные, то что мешает ему испытывать негативные эмоции, хотя бы ради интереса? Посмотри вокруг, Георг, разве наш человеческий мир совершенен?

– Скорее он безобразен! – угрюмо отозвался Проквуст.

– Вот именно! – Норех опять вскочил с кресла и стремительно заходил по комнате. – Получается логический парадокс: или несовершенство нашего мира свидетельствует о несовершенстве Бога, создавшего его, или… – Ректор остановился и многозначительно задрал палец в потолок… – Или именно такой мир Богу и нужен!

Проквуст завороженно смотрел на Ректора.

– Но зачем?! – прошептали его губы.

– Зачем? – переспросил Норех и с довольным видом уселся в кресло. – А затем, что Богу от этого польза. А то, в чем она конкретно состоит, как раз и изучает Церковь Рока. Тебе пока все понятно?

– Да. Простите, Ректор, но неужели вы хотите сказать, что вам известны замыслы Божьи?!

– Замыслы? Нет. А вот цели замыслов Божьих – да! Во всяком случае, тех, которые касаются нашей вселенной.

– Но ведь это звучит на грани богохульства! – Георг говорил встревоженно, с нотками страха в голосе. Он очень боялся разочароваться, увидеть вместо бездонного колодца знаний, откуда он намеревался пить и пить, мелкую грязную лужу домыслов и спекуляций.

– Э-ка, ты хватил! – заулыбался Норех. – Хулить Бога не дело, а пытаться понять, как служить ему с пользой – вот это дело! Разве мы не создания Господа, не дети его плоть от плоти? Почему же не порадеть за святое дело? Не так ли, молодой человек?

– Да, наверное. Но мне все равно…

– Оставь сомнения и страхи, Георг, рано они тебя обуяли. Ты ведь еще только занес ногу над тропой знаний, а уже пытаешься судить о всей дороге. Ну, успокоился?

– Да, Ректор.

Георг действительно ощутил умиротворение. Он снова готов был жадно впитывать знания, он жаждал их, и жажда эта была нестерпимой.

Адамса выдернули из сна грубо и бесцеремонно. Глаза еще досматривали уходящие сновидения, а чьи-то ладони выкручивали его руки, закрывали потной и вонючей кожей рот. Вслед за этим губы стянуло что-то липкое, вроде пластыря. «Господи, – подумал Бенни, – откуда здесь пластырь?», – и захрипел в бессильной ярости. Он всегда считал себя физически сильным мужчиной, умевшим постоять за себя, но в эти мгновения ощутил себя беспомощной игрушкой, подвластной чужой силе, злой и непреодолимой. Перед глазами мелькнула поникшая зеленая травинка, и тут же нос уперся в песок и пыль. С невероятным усилием Адамс повернул голову. Теперь можно было дышать. Он почувствовал, как неведомые враги молча закручивают его запястья за спиной веревками. Сопротивляться было бесполезно. В шуме возни, раздававшейся рядом, Бенни расслышал глухие чертыханья Чарли, судя по всему, с ним тоже не церемонились. Через минуту и там все стихло.

Бенни чувствовал, что рядом находится много людей, но уши не слышали ни одного постороннего звука, даже дыхания. Ну и сильны же эти аборигены, подумалось Адамсу. Странно, но он почти не волновался, хотя предполагал самое худшее, например, оказаться над костром, нанизанным на шампур. Вдруг рядом раздался короткий гортанный крик, в то же мгновение его тело взлетело с земли, вздернутое могучими руками. Перед глазами мелькнули несколько больших людей. Даже мгновенного взгляда на них было достаточно, чтобы удивиться, и Бенни удивился, только сразу не понял чему. В памяти всплыли громадные, неуклюжие фигуры с одинаковыми лицами и большими ушами на лысых черепах. Да еще их кожа! Она была бело-мраморного цвета, Адамс даже предположить не мог, что такая бывает.

Пока он размышлял, его беспомощное тело забросил на плечо один из гигантов. Рядом сдавленно крякнул Чарли, видимо, он оказался в таком же положении. Лицо Адамса ткнулось в громадную лопатку, обтянутую белой безволосой кожей. Она была скользкой и плохо пахла, так плохо, что его чуть не стошнило. Бенни вывернул шею как мог, чтобы не утонуть в этих жирных складках. После некоторых усилий удалось восстановить дыхание. Он чувствовал, что на его бока легли громадные ладони. Их похитили не люди, а гиганты! Адамсу стало жалко себя: претерпеть столько лишений, выжить в стольких смертельных ситуациях, и все это ради того, чтобы быть банально съеденным! Ярость и гнев затмили разум, он задергался, пытаясь двинуть врага связанными коленями в голову, – откуда только сила взялась! Но его попытка, похоже, не произвела впечатления. Похититель спокойно обхватил его ноги своей лапищей и так прижал, что не только шевелиться, дышать стало невозможно.