И он почти успел, когда братья вернулись. Уже Элю казалось, что кончик ножа вот-вот покажется над испачканной поверхностью паутины, думалось все чаще: а если успею? Но не успел. Степняки, видимо, как следует посовещались между собой, поэтому действовали деловито и молча. Пси-Раа сел Элю на ноги, а Пси-Соо - на грудь, лицом к брату, потом тут же начали копьем ковырять паутину на животе. В такой позиции на успех рассчитывать не приходилось, вот сейчас они доковыряются до крохотного ножичка и сразу его вырвут...

– Вы меня придушите, ребята, - пожаловался Эль, чтобы хоть что-то сказать.

– Ты же говорил, что ничего не чувствуешь!
– хохотнул Пси-Раа.
– Даже жаловался! Вот теперь чувства стали возвращаться, а скоро очень хорошо все станешь чувствовать! Лучше чем прежде! Но ненадолго.

– Хочешь, мы и тебе дадим попробовать?
– поддержал Пси-Соо шутливый тон брата.

– Печени? Разве что вашей...
– буркнул охотник и вдруг увидел Элоиз.

Время для предсмертных видений еще не наступило, поэтому степняк поверил и стал часто могать, изо всех сил стараясь объяснить девушке, что происходит. Но та, видимо, уже сама обо всем догадалась и приблизилась бесшумно, с готовым к употреблению мечом в руках. Эль хотел, торжествуя, сказать братьям что-нибудь особенно едколе, но не успел.

Свистнувший в воздухе меч идеально ровно снес голову Пси-Соо. Фонтан брызнувшей из перерезанных артерий крови забрызгал всех троих, но если мужчины оцепенели (особенно Эль, которому ничего другого и не оставалось делать), то Элоиз продолжала действовать. Пси-Раа, увидев перед своим лицом клинок с каплями его собственной крови, опустил голову и недоуменно осмотрел узкую рану у себя в груди.

– За печень не беспокойся и брату то же передай!
– успел сказать умирающему Эль, и больше тот уже ничего не слышал.

2

– Знаешь, как-то ты это очень быстро сделала. Я очень рад, и тебя видеть очень рад, и вообще все просто отлично, только...
– продолжил охотник, когда девушка отбросила трупы и принялась взрезать засохную, превратившуюся в жесткую корку паутину.

– Что поделать... Я ведь не вполне человек, ты это знаешь. А смертоносцы не медлят...

– Ну да... Разве что сумасшедшие... А как ты удрала от Диткуса? И как ты меня нашла?

– Услышала твоего паука... Он мычал на всю Степь, - Элоиз наконец закончила с паутиной, но вынимать из нее охотника ей пришлось самой: обе ноги и левая рука Эля не слушались.
– А Диткуса убил скорпион. Он тоже был уже сумасшедшим смертоносцем... Знаешь, о чем я думаю?

– Нет, - Эль скрипел зубами от боли в конечностях, возвращающихся к жизни от массажа Элоиз.

– О том, как силен был Анза. Он был совсем один, так далеко от своих родичей. И выдержал.

– Наверное, он был так же не вполне паук, как ты не вполне человек, - предположил охотник.
– Думаю, мы стали как бы его семьей, и это ему помогало. А тебе не жаль, что с семьей Пси теперь покончено? Старик говорил, что их способности передаются через поколение. Теперь все.

– Нет, не жаль, - презрительно хмыкнула девушка.
– Неприятные у них способности - по чужим головам шарить. Так даже смертоносцы не умеют. А еще у них у всех дурные наклонности. Но, кстати сказать, у них могли остаться родственники в Песчаных Пещерах, куда мне совсем не хочется заглядывать.

– Ага... А я кое-что про Бияша узнал. Здоровенный он, оказывается, парень. То есть, не парень,а... мутант. Бьет всех без разбору, и людей и смертоносцев.

– И когда ты успел... Все слышишь, все знаешь...

Девушка прекратила массаж, повернулась и отошла. Ну что за черствое существо этот степняк? Она ради него только что, не дрогнув, зарубила двух человек, спасла его от какого-то задуманного ими ужаса, а он? Как ни в чем ни бывало выслушал произнесенную спасительницей чушь, что она совсем уже не человек - и успокоился! Готов теперь преспокойно рассуждать о каком-то полулегендарном чудовище Бияше, делиться с ней свежими сказками... Просто бросил ей упрек в жестокости, получил глупый ответ, на который сам же набивался - и все в порядке! Так в ком же не осталось ничего человеческого, кто способен рассуждать о пустяках, не успев вытереть кровь с лица? Впрочем, Эль ее, наверное, даже и не замечает, эту кровь, он степной воин... Или наоборот, это и есть человеческие черты характера, которых лишена Элоиз? Пауки добрее... Они способны не только слышать, но и чувствовать. И не убивают друг друга. И уж никогда восьмилапым не придет в голову пожирать сородичей, как хотели эти двое! Элоиз припомнилась юность, Анза... Тогда она еще не знала и того, что пауки способны есть людей. Как же она, глупая, кричала на Анзу, узнав про это! А он, бедняга, стирал девчонке память, чтоб ей легче было жить...

Сзади ей на плечо положили руку и девушка, взвизгнув, отпрыгнула, по выработанной за последее время привычке выхватывая меч. Эль, снова непонятно почему чувствовавший себя виноватым и подошедший испросить прощения, испуганно отскочил.

– Я ничего такого... Я... Прости меня, ладно? Я что-то не так сделал...

– Ну что ты, - неожиданно для охотника сменив гнев на милость, обняла охотника Элоиз.
– Что ты, дурачок... Просто я очень устала. Нужно было подольше задержаться в Монастыре, придти в себя после всех этих Подземелй... Ты помнишь Анзу?

– Конечно, - Эль подумал, что с девушкой и правда не все ладно. Как же можно забыть паука, погибшего спасая спутников, тем более что произошло это каких-то пару десятков дней назад.

– Ты не жалеешь, что повстречал тогда нас? Жил бы себе тихо, бродил с племенем по Степи, охотился на гигантских Гусениц, степных Королев, а? Не жалеешь, это действительно так?

– Нет, действительно не жалею...
– Эль хорошо помнил, что их с братом Класом приключения начались даже раньше, чем они познакомились с лесным человеком Питти, а девушку и паука повстречали уже потом, но решил про это не вспоминать.
– Как же я буду жалеть, если я до сих пор не забыл, как мы... Ну на Праднике Гусеицы, помнишь?