— Сам же видишь, — виновато вздохнула я. С появлением друга дрожь, конечно, не унялась, но хотя бы зубы клацать перестали.

— М-да, — протянул парень, в задумчивости почесав затылок. — С этим надо что-то делать.

— А то ты не знаешь, что мы с Димой все уже перепробовали, — досадливо отмахнулась я. Кто-то рядом закашлялся.

— Тимошин? — Удивленно уставилась я на соседа, оказывается, стоявшего все это время совсем неподалеку от нас. — Тебе помочь?

От моего участливого взгляда парень поперхнулся вторично.

— Сп-пасибо, не надо, — кое-как прохрипел он. Я пожала плечами. Нет, так нет. Потом, прочистив горло, уже нормальным голосом спросил:- ты помнишь, что у нас сегодня репетиция?

— Склерозом пока не страдаю, — хмыкнула я, как-то резко вспоминая, что вообще-то обижена на парня и собиралась вечером устроить ему скандал. И уже совсем мрачно буркнула: — сам, смотри, не опаздай.

Тимошин, удивленный резкой сменой тона в разговоре пытливо посмотрел мне в глаза, но не увидев там ничего, кроме весьма ярко выраженного презре-ния, разочарованно вздохнул.

— Я помню, Лиз. До вечера. — С этими словами молодой человек резко развернулся и вышел из актового зала.

— Странный какой-то, пожала плечами я и развернулась лицом к Стэму. — Эй, ты чего?

Друг не мигая смотрел вслед уходящему Тимошину и на меня никак не реагировал. — Стэ-эм. Леха!

Я хлопнула в ладоши прямо перед его носом, привлекая внимание.

— Что? Ты что-то спрашивала, Ли?

— Ну и взгляд у тебя был, брр, как будто привидение увидел. — Передернулась я. — Слушай, а вы точно уверены, что это он?

— Больше некому, Лизка, — покачал головой друг, облакачиваясь локтями на парту. — Да и нет смысла никому другому выбивать нас из соревнований. Для всех команд, кроме тимошинской, мы темная лошадка и им, скорее интересно посмотреть, что мы из себя представляем. Тимошин же знаком с нами лично, видел бэнд в работе, уже нарывался на конфликт…

— Ладно, ладно, убедил, — я устало сгорбилась и присела рядом с ним на ту же парту. — Но противно-то как, Леш.

— Ты просто слишком увлеклась, Ли и как всегда считаешь, что все люди вокруг белые и пушистые, не различая полутонов и мрачных оттенков. Лизка, в мире есть и подлость, и предательство! Твой Антонов, да и мы тоже, что греха таить, растили тебя тепличной девочкой, оберегая от всяческого рода грязи современной жизни, и вот теперь приходится расхлебывать.

— Ну, сами виноваты, — ухмыльнулась я. — Мной так родители не занимались, как вы, папочки!

— Еще скажи, что ты была недовольна, — лукаво улыбнулся Стэм. Ответить я не успела — в этот момент преподаватель, ведущий нашу конференцию объявил ее начало.

Как прошла конференция, я запомнила смутно. Кажется, меня внимательно слушали, задавали вопросы, а я даже что-то отвечала… К концу выступления у меня безбожно тряслись руки, и я отчаянно старалась скрыть это, до боли в пальцах цепляясь в край стола. Каким чудом это не сказалось на голосе и его довольно убедительных интонациях — для меня загадка. Но когда по окончании доклада раздались аплодисменты, я поняла, что в общем и целом ничего не завалила. Однако успокоиться не получилось даже когда я села на место. Эх, Димку бы сюда! Вот у него получалось унимать мою дрожь одним теплым взглядом. Чуть поунять дрожь удалось лишь когда я отыскала взглядом Леську и Стэма. Подруга поймала мой взгляд и картинно возвела глаза к потолку, всем своим видом показывая, что я просто отпетая паникерша. Сидевший же рядом с ней Стэм подмигнул и поднял вверх большой палец.

Я понемногу приходила в себя, а когда конференция закончилась, и я, спускаясь со сцены, попала прямо в руки невесть откуда взявшегося Кирилла, хорошее настроение окончательно вернулось.

— Ой, а ты откуда здесь? Ты же сразу после лекции ушел!

— Ну разве я мог пропустить твое выступление? — Усмехнулся друг, осторожно перенося меня со ступенек на пол. — Слушай, Ли, а как ты вообще танцуешь на публике с такой боязнью сцены?

— Я только доклады делать боюсь, — хихикнула я. — Но почему-то раз за разом соглашаюсь.

— А потому что на самом деле тебе это нравится, — поддразнил меня подошедший Стэм. — Где-то в глубине души.

— Ладно, хорош издеваться, — проворчала я. — Где поговорим?

— Помнится, у вас рядом с универом кафешка одна была, — прищурился Стэм. — Она еще жива?

— О дааа, это вместилище разврата еще функционирует, — ухмыльнулась я. — Ты хочешь поговорить там? А поприличнее места выбрать нельзя?

— Да ладно тебе, Ли. Нормальное место, — отмахнулся Стэм. Ага, нормальное, как же. Помню я, как года три-четыре назад мы тебя за уши из этого кафе-бара вытаскивали, молясь, чтобы Алинка никогда не узнала, что вытворяли, сидя на коленях ее парня две незнакомые полуголые девицы. Слава богу, знакомых в тот вечер в кафе-баре не было и неминуемого, казалось, расставания удалось избежать.

— Ладно, — обреченно вздохнула я. — Но если там…

— Остынь, мелкая. Во-первых, сейчас день и твое 'любимое' заведеньице работает как вполне пристойное кафе, а во-вторых, пару месяцев назад там сменился хозяин и по ночам теперь все тоже стало довольно прилично.

— Хорошо, уговорил, — буркнула я. — Кир, ты с нами?

— Нет, мне еще по делам надо съездить, — отрицательно качнул головой парень. — Но, если хочешь, я потом зайду за тобой и провожу до дома.

— Спасибо, — улыбнулась я, — но не стоит. У меня в пять еще репетиция с Тимошиным.