— Ну что я могу сказать, — протянул приехавший по вызову врач, представившийся ребятам Даниилом Петровичем. — Повезло вам, Лизавета. Ни вывихов, ни переломов я не обнаружил, но ушибы у вас довольно сильные. Честно говоря, я бы все равно рекомендовал вам доехать до больницы. Не нравятся мне эти удары в живот. Я, конечно, ничего не нашел, но все-таки…

— Нет, спасибо, — отказалась мышка.

— Ну, как знаете. В таком случае, пару дней постельного режима без особого перенапряжения и с минимумом движений. И еще: если занимаетесь каким-либо спортом, пока придется повременить с тренировками.

— Сколько? — Хрипло спросила Лиза. Тимошин видел, как напряглась его девочка, ожидая услышать плохие новости, видел, как побледнели ее губы, собственноручно оттертые им от крови минут двадцать назад.

— В идеале — не меньше месяца. Но, судя по вашей реакции, — мужчина в белом халате внимательно посмотрел на свою пациентку, — со спортом вы связаны тесно и все равно не удержитесь.

— Ну не совсем со спортом, но… — Замялась Лиза.

— У нас соревнования по танцам через два месяца. Без репетиций никак, — подал голос Тимошин.

— Танцоры, значит, — чуть заметно улыбнулся Даниил Петрович, видимо, вспоминая что-то приятное, связанное с танцами, — что ж ты, танцор, партнершу свою не уберег? Кто ее так? Соперницы-завистницы?

— Была бы моя, уберег бы, — хмуро буркнул Тимошин. — А по поводу того, кто — это я еще выясню.

— Ладно, молодежь, пойду я, — поднялся с дивана мужчина. — Если сильно будет болеть, я таблетки оставил на тумбочке, принимать по инструкции. И по поводу посещения поликлиники — все-таки подумайте. Лишним не будет.

Мышка только кивнула, при помощи Карины устраиваясь поудобнее на диване. Тимошин вместе с врачом вышел в коридор.

— Вы заявление писать будете? Я могу сделать освидетельствование, — Даниил Петрович присел на корточки, зашнуровывая свои ботинки.

— Не знаю. Я бы написал, но мышка… то есть, Лизавета, она очень упрямая. Я ведь даже почти на сто процентов уверен, что знаю, кто на нее напал. Но, если это правда, Лиза, скорее всего, не захочет писать никакое заявление.

— Ее действительно избила девушка? — Даниил Петрович удивленно изогнул брови.

— Да. И, как я предполагаю, это была ее напарница по команде.

Мужчина удивленно присвистнул.

— Ну тогда действительно, вряд ли Лиза решится на разборки с полицией. Вы говорили, у вас скоро соревнования? — Тимошин молча кивнул. — Да-а, плохо дело. У нее еще и рука потянута, вы в курсе? Травма, конечно, не сегодняшняя, но отголоски еще явно есть.

— Да? — Парень отчетливо скрипнул зубами. — Она уверяла, что уже давно не болит. На репетиции неудачно прыгнула.

— Какое-то ходячее недоразумение у вас, а не девушка, — усмехнувшись, покачал головой врач.

— Еще бы она была моей девушкой, — вздохнул Тим. — Ладно, я попробую ее уговорить и на обследование и на заявление, но ничего не обещаю.

— Хорошо. Пойду я. Телефон вам оставил, если что, звоните. Кстати, вот уже полчаса хочу спросить: пациентка моя случайно не Амели?

— Увлекаетесь уличными танцами? — Удивился Тимошин.

— Да нет, — рассмеялся Даниил Петрович. — Дочка все уши прожужжала. У нее даже на заставке компьютера фотография вашей команды стоит. Так она ведь?

— Она. Но мы из разных команд. Главные соперники, так сказать.

— Забавные вы, ребята, — покачал головой врач, застегивая спецовку. — Ладно, бывай, Тимофей. Лечи свою… не девушку.

— До свиданья.

— А потом Тим заявляет: народ, мне хана! Я, кажется, забыл предупредить, что еду в Москву…

Я едва заметно улыбнулась. Совершенно не удивлена, это вполне в духе Тимошина. Безответственный обормот. Как он только командой своей руководит?

Карина вот уже пять минут развлекала меня тем, что рассказывала историю о первой поездке 'Анклава' в Москву на какой-то конкурс. Учитывая, что от нас до дружественной столицы три дня пути на поезде, его 'забыл предупредить' звучало скорее по-идиотски, чем весело. Представляю себе, как волновались его родные…

— И Тимошин после этого выжил? — Озвучила я свое удивление.

— Как видишь, — пожала плечами девушка, — но старший брат тогда ему хоро-ошую взбучку устроил. А потом, вроде, еще и неделю с ним не разговаривал.

— У Тимошина есть старший брат? — Переспросила я. Вот ведь, человек! Требует доверия, а сам никогда о себе ничего не рассказывает.

— Двоюродный, почти ровесник, — послышалось от дверей комнаты. Чуть повернув голову, я увидела парня, стоявшего, облокотившись на косяк. Сложив руки на груди, он, нахмурившись, наблюдал за нами. — Лиза, нам надо поговорить.