— Нет. Чуть- чуть только.

— Мышка, собственно об этом я и хотел поговорить, — Тимошин как-то уж чересчур серьезно посмотрел на меня. — Не надо скрывать от меня свои травмы, ок?

— Так я вроде и не…

— А кто сегодня танцевал с недолеченой рукой?

— Эмм. Ну… не так уж все было и плохо. Она почти не болела.

— Надо было до конца долечить.

— Угу. В следующий раз — обязательно, — мне абсолютно не хотелось сейчас спорить и что-то доказывать.

— А в следующий раз я лично все проконтролирую, — все еще хмурясь, сказал Тимошин, укладывая меня на диван.

— Кстати, Тимошин, — во мне снова проснулось ехидство, — а где ты собираешься спать?

— А фиг знает, сейчас придуммаю что-нибудь, — удивляя меня, легкомысленно пожал плечами парень. И что, даже никаких намеков? Скуучно как-то, господа.

— Там на лоджии раскладушка есть, — мстительно хихикнула я. — Очень удобная, между прочим.

— Охотно верю, — Тимошин на мгновение прикрыл глаза, и мне показалось, что изначально он хотел сказать что-то другое, но сдержался и, тяжело вздохнув, пошел на лоджию.

Спальное место он приготовил себе сам, хоть мне и очень хотелось помочь. Но на меня довольно злобно рявкнули и альтруистические замашки ушли сами собой. Погасив, наконец, в комнате свет, Тим улегся на свою скрипучую лежанку.

— Спокойной ночи, маленькая, язвительная зараза, — в голосе Тимошина слышалась мягкая улыбка.

— Спокойной ночи, Тим, — отозвалась я, прикрывая глаза и сильнее укутываясь в одеяло.

Я проснулась первой и какое-то время, не шевелясь, чтобы не потревожить спящего парня, любовалась им. В таком состоянии он выглядел сущим мальчишкой — никаких масок, спокойное расслабленное лицо. Иногда улыбающееся, иногда чуть нахмуренное, но все равно какое-то по-детски наивное. Вот бы увидеть его таким в бодрствующем состоянии!

— Доброе утро, мышка, — тимошинский голос застал меня врасплох, и я едва заметно вздрогнула. — Как себя чувствуешь?

Я уже открыла было рот, чтобы заявить, что все прекрасно, как вспомнила его вчерашнюю просьбу и нехотя ответила:

— Фигово. По-моему, у меня не тело, а один огромный сплошной синяк. Ломит ужасно.

— Черт. Лиз, может, все-таки отвезти тебя в больницу? — Тимошин рывком сел на своей раскладушке. Ого, он еще и спал в футболке и каких-то домашних штанах. Замерз? Или просто меня смущать не стал?

— Не хочу. Мне уже лучше, правда. Ощущения, конечно, не из приятных, но не смертельные. Всего лишь как будто я перезанималась на тренировке.

— Ага. ОЧЕНЬ перезанималась, — хмыкнул Тимошин. — Не обольщайся, кстати, вполне возможно, что это только действие обезболивающего, которое я давал тебе ночью.

— Ты давал мне обезболивающее? — Удивилась я. — Зачем?

— Затем, что некоторые ворочаются во сне, зачем-то пытаясь завязаться в морской узел, а потом хнычут полночи, что им больно, а злой и нехороший Тима дрыхнет и не хочет даже пожалеть бедную маленькую девочку, — ехидно улыбаясь посмотрел на меня парень. — Разве я мог устоять под градом таких обвинений?

— Врешь, — хрипло пробормотала я действительно припоминая что-то подобное и отчаянно краснея. — Я не могла нести такой бред!

— А чего тогда так покраснела? — Рассмеялся Тимошин, пересаживаясь ко мне на диван и щелкая меня по носу. — Не расстраивайся. Мне понравился твой… бред.

— Иди нафиг, Тимошин, — смутилась я, чуть отодвигаясь от парня.

— Ладно. мышка, давай завтракать и будем уже решать наши проблемы.

— Умеешь ты настроение испортить, — пробурчала я, поднимаясь с дивана. Получилось, конечно, не с первого раза, но на ногах я стояла намного увереннее, чем вчера. Состояние действительно было похожим на то, какое у меня было после первой тренировки в этом году.

— Все нормально? — Встревоженно уточнил Тим, страхуя каждое мое движение.

— Лучше, чем я думала, — удивленно пробормотала я, мелкими осторожными шажками продвигаясь на кухню. — Надо позвонить ребятам и Леське заодно.

— А ей-то зачем? — Не понял Тимошин. Усадив меня за стол, он отошел к плите.

— Не хочу по сто раз повторять одно и то же, — поморщилась я. — Да и парни, если что смогут ее утихомирить. А то с нее станется пойти мстить, не разбираясь, кто виноват. А если. учесть, как она не любит Алину…

— Даже так? — Удивленно вскинул брови Тимошин. — А почему?

— Старая история. И довольно банальная, — вздохнула я. — Можешь сам у Леськи спросить, если хочешь.

— Нет уж, уволь. Твоя подружка довольно неуравновешенная особа. Спрашивать у нее что-то на тему, которая ее раздражает… уволь.

— Да уж, — хмыкнула я, признавая его правоту, — Леська у нас взрывная.

— Угу. Ладно, дай мне номер кого-нибудь из своих ребят, а сама пока Сориной позвони, — скомандовал Тим, ставя передо мной тарелку с на скорую руку сделанным омлетом и наливая кофе.