— Мне уже начинать бояться? — Невесть с чего развеселившись, фыркнула я.

— Думаю, да. Скажи-ка мне, хорошая моя, — приторно-сладким голосом пропел Тимошин, заставляя меня поперхнуться и действительно слегка струхнуть. Что я уже натворить-то успела? Мысленно прокрутив в голове события последних полутора часов, ничего не криминального со своей стороны не вспомнила, зато снова накатила жалость к себе. Вообще-то это я тут жертва! И меня утешать и успокаивать нужно, а не ругать!

На глаза уже в который раз за вечер навернулись слезы. Давненько я столько не рыдала…

— Твою мать, ну, Лиза! — Рыкнул Тимошин. После чего едва слышно добавил: — Как все-таки жаль, что я девушек не бью. Говорят, пара пощечин здорово помогает…

— Да-а? — Саркастически хмыкнула Карина, все-таки услышав его тихий вздох. — А помнится, лет двенадцать назад…

— Ты бы еще ясельный возраст вспомнила, — усмехнулся Тимошин, усаживаясь к нам на диван и взлохмачивая ей челку. — С тех пор я стал несколько воспитаннее.

Теперь уже хмыкнула я и, не сдержавшись, всхлипнула. Тимошин тут же обернулся ко мне.

— Ну что опять-то, Лиз? Болит что-то?

— Не-ет, — рыдания полились с новой силой. Я понимала, что веду себя, как законченная истеричка, но поделать ничего с собой не могла, слезы сами текли и текли, не собираясь останавливаться. Когда Тимофей вышел провожать Даниила Петровича, я умудрилась случайно кинуть взгляд на порезанную ладонь и налить три литра слез, пока Карина не спохватилась и не стала заговаривать мне зубы. Только тогда и удалось немного успокоиться. Как оказалось, ненадолго. — Ни-ничего у меня не болит, — размазывая слезы по лицу здоровой рукой, капризно провыла я.

— Боже мой, и за что мне такое наказание? — Возвел глаза к потолку Тимошин. Потом вдруг лукаво посмотрел на меня и заявил: — Мышенция, я не хочу спать на отсыревшем диване. Будешь мне тут квартиру затоплять, я тебя к родителям отправлю!

Я резко заткнулась и, удивленно открыв рот, уставилась на парня.

— Гад ты, Тимошин, — буркнула я, с трудом принимая сидячее положение. — И какого черта я вообще с тобой связалась?

— Куда собралась-то? — Котяра аккуратно, но с нажимом уложил меня обратно на подушки. — Маленькая, хоть раз будь нормальной девочкой и веди себя адекватно?

— Хамло, — обиженно буркнула я, отворачиваясь от него.

— Не дуйся, мышонок, — он наклонился и легонько подул мне в ухо. — Я же любя.

— Так, ребята, вы как знаете, а я хочу чаю, — Карина, хлопнув ладонями по коленям, поднялась на ноги. Мне стало неуютно. Что он творит-то? У него девушка рядом сидит, а он со мной нежничает! Да и Карина так спокойно на все это реагирует, еще и со мной пытается подружиться… не понимаю я их.

— М-м-м, я помогу, — подорвался Тимошин, отпуская, наконец, мои плечи. — Лиз, ты будешь что-нибудь?

— Кофе, — кивнула я.

— О'кей. Мы скоро, не скучай. Тебе телек включить?

— Не надо. Лучше дай мой телефон, там музыка есть.

Сосед полез в карман своих штанов и под моим удивленным взглядом вытащил оттуда мой телефон.

— На лестнице валялся. Уронила, видимо, — пояснил он. Я кивнула и закопалась в более чем скудный плейлист.

— Мы скоро, мышонок, не скучай, — подмигнул мне Тимошин и ушел вслед за своей девушкой на кухню.

Я почти успела задремать, так как тимошинское 'скоро вернемся' растянулись на добрых полчаса. Приятный тембр солиста Друга рiка успокаивал, заставляя вслушиваться в текст песни и не думать ни о чем, кроме нее. Я тихонько шевелила губами, подпевая:

Світ без тебе може бути, тільки я ніяк

День без тебе може бути, ніч без тебе жах

О, дай тобою все відчути, як в останній раз

Я візьму тебе з собою, бо не сходять без тебе сонце і зорі

когда диван слегка спружинил под весом Тимошина.

— Мышка, твой кофе, — тихо позвал он, ставя чашку на тумбочку. — Извини, что так долго. Нам с Карой, правда, очень нужно было поговорить.

— М-м-м, — потянулась я и тут же сдавленно охнула — живот отозвался ноющей болью. Обезболивающее прекращает действовать, что ли? Рановато как-то… — А где она, кстати?

— Уехала, — лаконично ответил Тимошин. — Давай, я помогу тебе сесть.

Осторожничая, он усадил меня к спинке дивана, предварительно, положив между ней и моей спиной подушку.