– Этого я тебе никогда не забуду.

* * *

Уже потом Шерлок узнал, что Майкрофт был в курсе измен своей девушки. Но расстаться с ней накануне избрания председателя элитного студенческого клуба позволить себе не мог – репутация превыше всего.

Несмотря на детское обещание, Шерлок спустя какое-то время довольно легко забыл и обжигающие прикосновения ремня и успокаивающие, снимающие боль пальцы Майкрофта. И обида на брата, конечно же, прошла – Шерлок всегда отдавал себе отчет в том, что был несносным ребенком: изводил родственников и гостей семьи, одноклассников и учителей, а больше всего, конечно же, доставалось брату, ведь он всегда был таким сдержанным, невозмутимым, непробиваемым… Это злило Шерлока, когда он был ребенком, это стало вызывать раздражение, когда он повзрослел. Но, тем не менее, до последней поездки в дом своих родителей он даже не вспоминал об этом инциденте. Воспоминания не пробудили в нем ни злости, ни обиды, ни чувства унижения… только легкое волнение, что-то вроде тревоги в районе солнечного сплетения, учащенное сердцебиение. Вдох-выдох. Главное ничем себя не выдать. Ему было просто необходимо поехать домой.

Провокации – вот чем был занят ум Шерлока следующие недели. Нет, он не забросил расследования. Но практически каждый свой поступок, который мог стать известен его брату, он начал планировать как провокацию. Вызвать его на конфликт, разозлить, задеть, унизить. Это должно унять жжение в груди, трепет в животе, развеять вязкий туман в голове – это просто сводит его с ума!

Невозможно постоянно думать о прикосновениях. Нельзя допускать, чтобы нелепые желания вмешивались в налаженную работу его ума. Было необходимо найти выход, и Шерлок искал его. В ход шли Лестрейд и места преступлений, под ударом были Джон и домашний покой, все, кто были хоть как-то причастны к нему и Майкрофту, все, кто попадали под прицелы видеокамер и прослушек брата. Он должен был найти выход.

* * *

– Шерлок, ты не хочешь объясниться?

Шерлок поднял взгляд от скрипки, и, прищурившись, посмотрел на Майкрофта – неужели сработало?

– Конечно, нет. Я не объясняюсь перед тобой, ты же в курсе.

Майкрофт, как будто не слыша этих слов, сел на свое привычное место – кресло напротив Шерлока. Несколько мгновений он пристально всматривался в лицо собеседника и, не найдя там хотя бы капли ожидаемого понимания, продолжил:

– Ты нагрубил нашей матери – это непозволительно.

– Она пыталась в очередной раз затащить меня на благотворительный прием, - пожимая плечами, ответил Шерлок.

– И ты не нашел другого способа отказать ей, кроме как съязвить о том, что вся эта благотворительность приносит помощи не больше, чем полугодовая работа Скотланд-Ярда?

Шерлок усмехнулся – задействовать мать как болевую точку было верным решением:

– Мне пришлось преувеличить. Скотланд-Ярд иногда обращается ко мне – и тогда их раскрываемость в разы повышается.

– Шерлок, прекрати, - брезгливо поджал губы Майкрофт, - Это недостойно.

– Да? – блуждающий взгляд наконец-то фокусируется на лице, - Ну так накажи меня за это.

Секундная заминка, Майкрофт едва слышно фыркнул, после чего раздраженно встал с кресла.

– Иногда я думаю, что с удовольствием сделал бы это, Шерлок. Как на счет месячного лишения доступа к базе данных отдела инспектора Лестрейда?

Проклятье. Снова надо искать новые пути.

* * *

– Что это была за выходка на пресс-конференции? – судя по интонации, с которой был задан вопрос, Майкрофт был зол, Майкрофт был почти вне себя от тихой бурлящей в нем ярости, - Ты решил опозорить не только себя, но и все Правительство?

– К чему позорить то, что и так не отличатся идеальной репутацией? – меланхолично заметил Шерлок.

Этот комментарий должен был вывести его брата из себя. По-крайней мере, Шерлок очень на это рассчитывал - Майкрофт не терпел, когда кто-то в его присутствии отпускал шутки или язвительные замечания в адрес представителей Британской власти. В груди приятно потеплело, легкое чувство предвкушения начинало дурманить рассудок - его расчет оказался верным:

– Когда-нибудь ты доиграешься, Шерлок, - стараясь не перейти на шипения, выдавил из себя Майкрофт, - Когда-нибудь даже я не смогу спускать на тормоза все твои проступки.

Шерлок улыбнулся – довольно, немного лениво, в его глазах горит огонек азарта:

– Хотел бы преподать мне урок, братик? Ты же умеешь воспитывать, не так ли?

Майкрофт окинул его удивленным взглядом:

– Иногда мне кажется, что ты обезумел, - произносит он на выдохе, прежде чем покинуть комнату.

Рано, слишком рано сделан ключевой ход. Шерлок понимал, что перестает себя контролировать. Необходимо получить больше. Необходимо очистить свой разум от этой жаркой, опьяняющей заразы.

* * *

Шерлок не помнил, как оказался у себя в комнате – в его голове вязкая пустота, руки дрожат, а пальцы сами нащупывают ширинку на брюках. Другой рукой он слепо шарил на одной из полок своего комода – вот он, ремень, тонкий, из шершавой мягкой кожи. Его он стащил из комнаты Майкрофта, когда заезжал к нему в последний раз. В своей жизни Шерлок совершил не так много поступков, которые он не мог бы сходу объяснить – и это был один из них. Единственной мыслью, бившейся тогда у него в голове, было «я должен это почувствовать»…