* * *

Через несколько дней Шерлоку стало лучше.

Время, вероятно, близилось к полуночи. Он был один, меланхолично слушал мелодию, доносящуюся через окно. Музыка не заглушала того, как его брат трахал кого-то в комнате наверху. Кажется, внутренний балкон той комнаты, выходящий в центральный двор, был открыт.

Любовник брата не прилагал ни малейших усилий, чтобы сдержать исступленно-восторженные крики.

Шерлок осознал, что в первый раз за время пребывания здесь вылезает из кровати и выходит из комнаты. Он чувствовал себя отдохнувшим, чистым, сильным. По пути к лестнице на стенах повсюду висели горящие свечи в тусклых стеклянных лампах. Эффект был колдовской.

Он поднялся по ступенькам. Подошел к двери, распахнул ее. Майкрофт обнимал мужчину. Они оба обернулись, когда Шерлок вошел в комнату.

— Оставь нас, — сказал он мужчине. — Немедленно.

Мужчина повернулся к Майкрофту, но тот только коротко кивнул, отправляя его прочь.

— Ты всех своих шлюшек сюда приводишь? — прошептал Шерлок.

— Он не шлюха.

— Значит, думаешь, что я — да?

— Ты ведешь себя соответствующе. И разбиваешь мне сердце.

Шерлок подошел к нему.

— Я больше не могу убегать.

На этот раз они не колебались. Губы их встретились нежно, но уверенно, их руки соединились в объятии. Теперь ничто не могло им помешать касаться друг друга неспешно и изучающе, сладко вздрагивая от этих ласк. Они тонули, падали, кружились в звездном пространстве. Майкрофт едва сознавал, как подготавливал Шерлока пальцами, потому что полностью потерялся в чувственном, возбуждающем взгляде на его казавшемся отрешенным лице. Сейчас лицо брата было мягче, чем ему когда-либо доводилось видеть. И, когда Майкрофт наконец вошел в него, наслаждение стало таким сильным, что они в немом изумлении уставились друг на друга.

Майкрофт хотел бы замереть так навсегда. Это была идеальная гармония, без боли и игр. Это было идеальное место, в которое, он был уверен, только Шерлок мог его проводить. Волна наслаждения отняла их дыхание, чтобы вскоре вернуть второе; они ласкали друг друга, как всегда желали, и уснули лишь, когда первые лучи солнца позолотили окна.

* * *

Они встали, когда совсем рассвело. Вокруг них разливалась безмятежность, долгожданная умиротворенность после стольких лет вражды. Майкрофт первым нарушил тишину:

— Когда мы вернемся... мы не можем так жить.

Шерлок повернулся к нему, то ли шокированный, то ли услышавший слова, которых давно ждал. Его взгляд мгновенно стал непроницаемым, скрыв все чувства, которые мог бы выдать.

— Я не понимаю, — сказал Шерлок.

— Нет, понимаешь. Конечно, понимаешь. Не заставляй меня проговаривать это вслух, ладно? Вот все, что возможно. Оно того стоило, — без надежды в голосе ответил Майкрофт. Жизнь в перспективе казалась весьма безрадостной.

Но нельзя жить мечтой.

— Не стоило. Как я хочу, чтобы ты оставил меня там, где нашел, вместо того, чтобы оставлять меня... так, — скорбно сказал Шерлок. Майкрофт не знал, что ответить. Он почти не сомневался, что Шерлок прав.

— Смотри, — возразил Майкрофт, — однажды, возможно, мы сможем приехать сюда снова... и быть вместе. Но сейчас нужно ехать домой. Нужно возвращаться к действительности.

Шерлок горько улыбнулся брату.

— Ты не хочешь меня. Не взаправду. Я понимаю. Никто никогда и не захочет. Ничего не обещай, Майкрофт. Не мне.

На следующий день они уехали из Марракеша.

* * *

V. Марракеш — Лондон, три года спустя

Шерлок сидел в ресторанчике неподалеку от нового жилья. Его новый сосед, Джон Уотсон, расспрашивал его.

— У тебя есть девушка?

— Нет... девушки не моя сфера.

— О, ладно. — Джон задумчиво посмотрел на него с теплотой во взгляде. — Может быть, парень? Что, кстати, совершенно нормально...

— Я знаю, что это нормально.

Он ничего не мог поделать с тем, что этот человек, Джон Уотсон, кажущийся совершенно обыкновенным мужчиной, помогал ему снова почувствовать себя живым — впервые после... Он немедленно выкинул не успевшую оформиться мысль из головы. Важно было, думал он, не позволить зародиться надежде у Джона. Шерлок отравлял, как яд, и теперь знал этот факт о себе.