Люк и Корд догоняют меня, и мы стоим втроем. Нам не нужно говорить, потому что мы все думаем об одном. Смерть Альта только напоминает нам о том, что мы еще живы… пока. Но придет и наше время…

Я хватаю Корда за руку.

– Пошли.

Мы припарковали свою машину за углом. «Машина» - это колымага Ави, единственное, над чем он находил время поработать, в перерывах между школой, тренировками и помощью отцу в ремонте техники на заводе. После смерти Ави, ремонтом машины занялся Люк. Безумное горе подстегивало его закончить то, что его брат не успел. Теперь, когда она на ходу, Люк заботится о ней, как ни о чем другом.

Мы вырываемся из Грида и по улицам Джетро, наперекор своим инстинктам, приближаемся к границе. Гигантский электрический барьер, отделяющий Керш от Окружения, возносится высоко в небо, как изогнутая гряда зубов. Мигающие красные точки, освещающие ночной город, уменьшаются и расплываются, исчезая вдалеке. Они отмечают вершины гигантских серебряных столбов линий электропередач, на вершине которых вертятся турбины, лопасти которых оснащены солнечными батареями. Они - вены и нервы, которые дают этому городу жизнь. Без них, все четыре района Керша – Джетро, Гаслайт, Калден и Лейтон – погрузились бы в холод и темноту.

Даже без показаний отслеживающей системы Корда, мы понимаем, что почти у цели. Джетро - промышленная зона, застроенная огромными бетонными заводами. Здесь, вдоль восточной границы, где район упирается в барьер сдерживающий Окружение, сохранились устаревшие заводы, производящие такое же количество копоти, как и металла, пластика и стекла, которые они вырабатывают; уродливые склады, покрытые ржавыми металлическими листами, заполняют пространство между ветхими жилыми постройками, которые окончательно покосились и обшарпались.

Повсюду чувствуется нищета, болезненное стремление к чему-то большему, надвигающаяся опасность. В следующий раз, когда мне станет неуютно в Гриде – сердце Джетро – надо вернуться сюда. Толпы людей в Гриде, которые задыхаются в потребности постоянно двигаться, пробиваться – ничто по сравнению с такой жизнью.

– Говоришь, что тебя что-то угнетает?
– говорит Люк, сидя за рулем. Он повернулся к Корду.
– Только подумай… что ты мог бы здесь жить.

Корд молчит. Я уверена, что эта мысль уже приходила ему в голову. Вероятно, она приходила в голову всем, кто живет в пределах Керша. Когда выяснилось, что универсальная вакцина от простуды имеет опасный побочный эффект - неизлечимое бесплодие, именно Совету удалось сохранить жизнь человеческой расе при помощи системы постоянно и тщательно контролируемого биологического вмешательства. Но человеческой природе свойственно стремление к разрушению, сколько бы шансов ей не давали, и в мире началась война. Выходцы из Совета отделились, провозгласив верхнюю часть Западного побережья Северной Америки своей территорией, и повернулись спиной ко всем остальным. Они назвали огромный закрытый город Керш последним местом на земле свободным от войны.

Однако, цена жизни здесь велика. В обмен на относительную безопасность внутри, мы должны быть готовы к опасности извне. Всегда есть угроза того, что война, бушующая в Окружении, может пробиться к нам. Поэтому нас воспитывают солдатами: ведь захватить город полный убийц - не простая задача.

С тех пор как город закрыли от остального мира, ограничив пространство и ресурсы, стали востребованы только лучшие из нас. Совет в своем гении создал Альтов, воздействуя на гены таким образом, что двое идентичных детей рождались в двух разных семьях. Задача каждой семьи - вырастить лучшего убийцу, наиболее приспособленного к выживанию. Поэтому, когда детям приходит назначение - в любой момент между десятью и двадцатью годами, - то они оба становятся активированными Альтами и должны преследовать друг друга до тех пор, пока не останется только один. Это последний тест, в котором выживает сильнейший, тест, позволяющий жить в Керше только тем, кто способен убивать. Все ради мира. Нам не надо сражаться с миром снаружи, пока мы сражаемся друг с другом внутри.

Внезапно пламя озаряет ночное небо и на один великолепный замерший миг окрашивает все кроваво-красным прежде чем угаснуть. Еще секунду доносится шипение и треск огня. Даже сидя внутри машины с поднятыми стеклами, могу поклясться, что чувствую вкус дыма на языке.

– Это всегда так красиво, не находите?
– я напряженно и беспокойно всматриваюсь в темноту, в поисках последних замешкавшихся отсветов.
– Когда Окружение запускает испытательные сигнальные ракеты.

– Думаю, да, - говорит Люк.
– Пока не помнишь для чего они.

Сигналы бедствия.

Другая вспышка загорается и гаснет. Жестокая, обманчивая красота.

Телефон Корда звонит. Он смотрит на экран и возвращает телефон в свой карман.

– Прямо в конец квартала, Люк, - говорит он с тем же напряжением, которое чувствую и я.

– Какой дом?
– спрашивает Люк.

– Первый на углу, слева.

Я выпрямляюсь на сидении, Люк останавливает машину у обочины дальше по улице и глушит мотор. После звуков сигнальных ракет, тишина кажется слишком громкой.

Дом ни чем не отличается от остальных в округе: усыпанная гравием подъездная дорожка, облупленная кровельная дранка, покосившееся крыльцо. Несмотря на то, что некоторые уличные фонари перегорели, я могу разглядеть пятна черной фабричной копоти, полосами покрывающие дешевые оштукатуренные стены, словно отличительные мрачные отпечатки того, как выживают здесь люди.

Местная атмосфера меня нервирует. Мне это не нравится. Иногда нужда и отчаяние делают человека сильнее, чем любые тренировки. Не проблема научиться чуть большему, чем просто держать оружие, когда что-то изнутри помогает тебе нацеливать пистолет, орудовать ножом, использовать кулаки. Завершение назначения означает, наконец, получить возможность ухватить то, что Совет держит вне досягаемости: высшее образование, более высокооплачиваемую работу, разрешение жениться и завести семью.