Но спать я не могу.

Я встаю с кровати, уже понимая, что именно меня грызет, и что оно не отпустит, пока я не сделаю, что нужно. Я беру рюкзак одной рукой, а другой открываю дверь.

Дверь в другую комнату закрыта, так что я стучу.

Изнутри доносится череда разных звуков и на пороге появляется мальчик, смотрящий на меня снизу вверх. По тому, как напряжены его плечи, я понимаю, что он все еще немного меня боится, и чувство вины, которое я пыталась не замечать, чтобы уснуть, вспыхивает во мне с новой силой.

– Тебе не следовало открывать дверь, - говорю я ему, пытаясь изо всех сил говорить спокойно.

Он моргает:

– А?

– Ты должен был сказать, что я могу войти и ждать, пока я не войду. Чтобы я не знала, чего ожидать.

– А, наверное.
– Мальчик потягивается, почесывает голову и застенчиво улыбается.
– В следующий раз буду знать.

Держу пари, Эм сказала бы то же самое. Но запомнила бы она это на самом деле, я не знаю. Как не знаю, запомнит ли мой совет этот парень.

Я неловко поднимаю свой рюкзак.

– Хочешь попрактиковаться в метании?

– В смысле?

– Твои ножи?
– Я встряхиваю свой рюкзак.
– У тебя в рюкзаке?

– Ну, у меня только один. Но, думаю, я мог бы…

– Ты шутишь?
– спрашиваю я его. Не пугай его, Вест. Не надо говорить об этом так, как будто это очень важно.

Но это важно. Особенно, что касается ножей - они ломаются, гнутся, теряются. Никому никогда не стоит оставаться без подстраховки. Даже два - это так, первая необходимость, минимум. Нужно дублировать свою страховку, если это возможно. Я чувствую себя голой, если у меня нет трех ножей.

– У меня есть пистолет, - говорит он. Не оправдывается и не выставляется, просто констатирует факт. Этого, он думает, будет достаточно.

– Это оружие, которое ты выбрал, стало быть?
– спрашиваю я его.

Он пожимает плечами. Ага, конечно.

– Что-то я не видела, чтобы ты его держал, когда я тебя застала.

Он опять пожимает плечами, но теперь принимает вид оправдывающегося. Хмурится.

– Я не успел вытащить его из рюкзака пока ты не зашла. Иначе я бы его держал.

C моей стороны не очень-то честно судить его так категорично. Он еще слишком маленький, чтобы обучаться по программе Обучения Альтов, так что, что бы он ни знал, что бы он ни умел - это лучше, чем ничего.

Но нравится - не нравится, а он активированный. Его Альт был бы до чертиков рад поймать его беззащитным.

Я качаю головой и пытаюсь улыбнуться, на этот раз по-настоящему. Он же смог улыбнуться мне, несмотря на свой страх. Он же просто ребенок, активированных младше почти не бывает, у него нет и доли моего опыта.

– Ну же, - говорю я ему.
– Пошли вниз, найдем что-нибудь, что можно заколоть. У меня есть пара выкидных ножей, которые я могу тебе одолжить.

– Я… ладно, давай.

– Только сними этот бронежилет, лады? Он тебе не по размеру, значит, он скорее навредит, чем поможет.

– Нет, ты слишком долго держишь руку на ноже, - говорю я ему.
– Ты себе что-нибудь потянешь.

– Но в прошлый раз ты сказала, что я отпустил нож слишком рано, Вест.

– Так и было.
– Сидя на полу в прихожей, я смотрю на ножи, разложенные между нами, пытаясь решить, какой выбрать для следующего броска. Так как электричество отключено, только уличные фонари освещают то, что мы делаем. Тем не менее, я рада, что освещение скудное. Не хочу, чтобы Десс увидел страйкерские метки у меня на руках.

Десс вздыхает.

– Я этого никогда не пойму, - жалуется он. Идет к стене, выдергивает из нее ножи. Он не попал в яблочко - мою импровизацию, нарисованную на стене толстым черным маркером, который мы нашли в старом буфете на кухне - каждый из трех раз промахнулся больше, чем на ладонь. Однако в прошлый подход он промахнулся намного сильнее, где-то на три ладони при каждом броске. Неплохо для начинающего… но не здорово для активированного неделю назад. Ему нужно продолжать практиковаться.

И мне тоже. Потому что его меткость не на много хуже моей, несмотря на то, что у меня, в отличие от Десса, за плечами годы тренировок.

Знакомый страх начинает сжиматься у меня в животе, тот, что всегда появляется, когда я осознаю вероятность, того, что, возможно, мне уже никогда не стать лучше. Что я достигла своего предела в меткости, что я уже не узнаю большего об особом соотношении положения руки и запястья, глаза и лезвия. Я помню, как хорош был Ави, его способность объединять нож и мишень казалась почти сверхъестественной. Явная разница между им и мной - и даже между им и Люком, но в другой мере, - с очевидностью говорила о том, что он унаследовал этот талант от своих других родителей. От тех, что были у его Альта, а не от тех, которые растили меня, Люка и Эм.