Наемница на мгновенье замерла, потом повернулась и подошла к своей подопечной, чтобы громким шепотом спросить:

– Высочество, ты понимаешь смысл слов "тайная операция"?

Вместо ответа Ванесса жалобно прохныкала:

– Я застряла...

Олив не сдержалась и употребила одно из любимых ругательств своей лучшей подруги валькирии:

– Ну что за твою мать!

Помогло. Наемница взяла себя в руки, потом взяла принцессу за руки и приказав:

– Держись!
– потянула на себя.

Благодаря действиям наемницы, Ванессе представилась дивная возможность узнать практическим путем, что ей не показалось, что платье зацепилось. Стоило Олив потянуть сильнее, как ткань, идеально предназначенная для балов и раутов, начала рваться. Ванесса завизжала, но её напарницу это не остановило. Наемница тянула, пока не вытащила принцессу из западни.

А вытащив, остановилась и присела. Ванесса так визжала, что, скорее всего, привлекла к ним внимание. Но опасения Оливии были напрасными. Несмотря на то, что нервная принцесса продолжала негромко выть, в знак скорби по своему платью, охрана не сбежалась, и никто не попытался уничтожить нарушителей. Что странно, ведь охрана у Вергеросса организованна на лучшем уровне. И то, что Олив один раз удалась кража, скорее везение, чем проявление её абсолютного мастерства.

Наемница повернулась Ванессе, рассматривающей остатки платья с таким видом, словно раньше это был котенок, а теперь фарш, и неодобрительно покачав головой резюмировала:

– Нервная ты высочество... очень нервная... Пошли.

Олив прошла к дому, пригнувшись и спрятавшись в тени особняка. Наемница не издала ни одного звука. В отличие от своей напарницы, не только продолжавшей громко сопеть, цепляясь за все на своем пути, постоянно спотыкаясь и производя столько шума, что её не только сторожевые собаки услышали бы, будь они при памяти, но и коты, хомячки, рыбки и прочая живность, которая могла бы обитать в другом крыле замка.

Нервы наемницы были натянуты, как тетива лука. Она готова была в любой момент отразить атаку, то и дело, берясь за звезды, чтобы почувствовать себя увереннее. Но стража все не появлялась.

Наконец, девушки добрались до того самого окна. Оно оказалось достаточно просторным и достаточно незакрытым, чтобы Оливия без труда в него влезла и втащила Ванессу. Принцесса, по всей видимости, решила, что самое страшное на сегодняшнюю ночь с нею уже произошло, поэтому относилась ко всем действиям напарницы с откровенной апатией.

Оливия за руку потянула Ванессу за собой, стараясь не производить лишнего шума. Что сложно, учитывая небольшие каблучки принцессы, звонко цокающие по выложенному мрамором полу и гулкое эхо вторящее им.

И что странно - вновь тишина. Ни случайно повернувшего в это сторону слуги, ни кошки. Даже муха мимо не пролетела. Никакого движения. На ум напрашивались определенные выводы, которые Олив решила придержать при себе до поры до времени. Ванесса нервная, может как-то не так отреагировать. Кроме всего прочего, Оливия вполне могла ошибаться. Зачем разводить панику раньше времени?

Шагая по знакомым коридорам, Оливия невольно подметила, как выросла коллекция Вергеросса за это время. И это только то, что находилось на всеобщем обозрении, так как куплено законным путем. А сколько сокровищ осело в хранилище внизу? Вообще, купец вызывал у Олив куда большую симпатию, чем нынешний наниматель. У него, по крайней мере, был хороший вкус, который проявлялся буквально во всем: мебель, барельефы, произведение искусства.

А вот и знакомая вентиляционная решетка. И опять никакого движения поблизости. Ну что ж... Как говорит Марселла - пора рискнуть и доказать себе, что все ещё жива.

Олив без труда открутила крышку решетки. Девушке оставалось только подтянуться и влезть вовнутрь. Но тут перед нею ребром встал вопрос - что делать с принцессой? Даже наемница в костюме для верховой езды едва могла там пролезть. А высочество со всеми своими верхними и нижними юбками даже внутрь вряд ли влезет.

– Э... Ванесса, - дождавшись, пока высочество поднимет на неё безразличные, остекленевшие от горя по безвременно покинувшему этот мир платью, Олив улыбнулась так очаровательно, как только умела и спросила: - А как ты смотришь на то, чтобы раздеться?