Связываться со жрецами барону не хотелось. Поэтому он сообщил о происшествии, случившемся на его земле, своему графу, разумно подумав, что пусть граф и решает эту проблему.

По прошествии пяти дней, когда в замок графа прибыл уже вернувшийся из главного храма старший жрец, все стороны пришли к общему решению. Храм выплачивает хозяину двора пять золотых монет за увечье, еще по десять монет идут графу и барону, а жрец с двумя охранниками незамедлительно покидает границы графства.

Оставшийся путь до моря Шемел вел себя намного сдержанней. О произошедшем на постоялом дворе, конечно же, доложат Гандину, и только успех его миссии мог уберечь его от гнева всесильного верховного жреца.

Асперон был небольшим рыбацким городком на южном берегу Атлантиса. Главным предметом торговли здесь была рыба, и все местные купцы торговали именно ею. Купцы везли рыбу на север, оттуда привозили товар, необходимый жителем городка. Заезжие купцы тоже, бывало, наведывались в Асперон, привозя аналогичный товар, но торговля у них шла туго. Здешние жители, повязанные кровными узами, предпочитали покупать товар у своих местных купцов, им же отдавая улов на продажу. Поэтому появление в городке нового купца жители встретили настороженно.

Шемел, имевший отдаленное представление о торговле, сразу же почувствовал отчужденность в отношениях с ним. Особенно это чувствовалось, когда он начинал заводить речь о торговле: что продают, что покупают местные жители. А когда Шемел начинал разговоры про острова на юге, люди быстро допивали бесплатную выпивку, предложенную жрецом, и покидали таверну.

Поэтому Шемел, поняв, что он только теряет время, нанял у местного богача галеру и попросил доставить его морем до Хаммия, справедливо посчитав, что так он сэкономит время и что, пожалуй, главное, не придется мучиться переходом по раскаленной каменистой пустыне.

Хаммий встретил его многоголосым шумом, столь не свойственным городам Атлантиса. Люди с самыми разнообразными оттенками кожи, от иссиня-черной до нежнейшей белой, сновали по узким и кривым улочкам столичного города. Уличные продавцы призывно кричали, зазывая покупателей, оборванные мальчишки неотступно сопровождали Шемела с его спутниками, прося кинуть им медянку. Непривычный к густому шуму и ярко припекающему солнцу человек, наверное, не выдержал бы здесь и часа, но Шемел был жрецом храма, где в течение долгой ночи ему приходилось стоять возле раскаленного жерла медной статуи его бога и слушать такие же громкие крики жертв, приносимых в жертву Великому Ивхе. Но даже он, привычный ко всему этому, уже стал уставать.

А еще его поразило обилие рабов. Они были на каждом шагу, что-то несли, согнувшись вдвое от тяжелых корзин, наполненных рыбой или овощами, трехпудовых мешков с зерном, постоянно встречались группы измученных рабов, вчетвером несущих носилки с полулежащими на подушках толстыми или не очень толстыми господами. Вот прошла госпожа, а за ней следом рабыня с хозяйским мальчиком на плече, бородатый карлик, несущий опахало за господином. А когда жрец проходил мимо рабского рынка, то количество рабов превзошло все, что он видел до этого. Разве могли с этим сравниться жалкие рабские рынки Атлантиса? Сотни, если не тысячи, выставленных на продажу людей – взрослых мужчин и женщин, молоденьких девушек и детей самого разного возраста, чьи светлые и рыжие волосы резко контрастировали с иссиня-черными волосами торговцев и покупателей.

А вот мимо прошла нескончаемая колонна рабынь, судя по всему, только что привезенная в Хаммий. К удивлению Шемела, среди них не было, наверное, ни одной старше двадцати, а скорее и восемнадцати лет, а половину и вовсе составляли еще девочки. Судя по одежде, многие из пленниц были из богатых семей. Шемел готов был поспорить, что часть из них аристократки. Об этом говорило все: одежда, еще не исчезнувшая гордая осанка, черты лица. И вели их отнюдь не хаммийцы, а солдаты из Атлантиса. Десятка три солдат с властным командиром, а во главе их ехал вельможа, если судить по одежде и богатому оружию, титулом не ниже барона, а то и виконта.

Что же это такое? С каких пор знать Атлантиса стала заниматься работорговлей? Заинтересованный этим, жрец пошел следом за колонной рабынь. Идти пришлось недалеко, охрана завернула пленниц в большой постоялый двор, но разместили их не в доме, а в дальнем углу двора, где находилось два-три десятка лежанок. Как догадался Шемел, в Хаммие, где было широко развито рабство, такие рабские углы были почти во всех постоялых дворах. В столичный город на центральный рынок со всей ближней и дальней округи постоянно съезжались покупатели. Купленных рабов не всегда удавалось в тот же день отправить в глубь хаммийских земель, поэтому покупатели и пользовались такими вот загонами.

На длинной жерди Шемел заметил несколько десятков кожаных хомутов, рядом на земле лежали деревянные колодки – все удобства для приобретших живой товар, который имел две ноги и поэтому мог сбежать. Впрочем, куда бежать? Это же Хаммий. Поймают быстро. В ловле сбежавшего раба принимали участие все. Потому что поймавший сбежавшего раба получал вознаграждение от его владельца. Но и неудачники не оставались внакладе, вскоре им доставалось забавное зрелище казни строптивца. А хаммийцы были мастерами на такие выдумки. Это в Атлантисе, не мудрствуя лукаво, сажают пойманного раба на кол. В Хаммие такой раб мог только мечтать о коле. Но ведь все равно бежали! Надежда, крохотная надежда еще жила у многих. Поэтому некоторые и пытались бежать. Но большинство продолжали надеяться на лучшую участь там, куда должны их были привезти. Но какая может быть участь у раба, пригнанного на рисовые поля? Работа от рассвета до заката по колено в воде, кишащей насекомыми, палящее солнце, тухлая вода и двухразовая похлебка.