Никто меня спасать не спешил, двери так и оставались закрытыми, но вот звук погони за спиной... не радовал. Я мчалась вперёд, как спринтер, мечтающий об олимпийской медали, а в голове билось: "Твою мать! Твою мать! Твою мать!"

Никаких ответвлений к спускам вниз не попадалось, только балкон, а рядом с ним пожарная лестница. Решиться было делом мгновения, я резко затормозила, вильнув в сторону, развернулась к балкону, заметив краем глаза взбешённого шефа за спиной и через доли секунды уже стояла у двери, поворачивая ручку.

– Что происходит?!
– мужской рявк откуда-то из-за моей спины.

И явно не голос шефа. Уже неплохо. Но это мне не помешало открыть дверь и рвануть на балкон, а с него на пожарную лестницу.

– Спасите, - прохрипела я, расплакавшись -- ладони и ступни больно обжёг холодом металл лестницы.

– Ах ты, сука!
– бывший босс оказался очень догадливым и сразу раскусил происходящее.

Тормознул тоже возле балкона и бросился ко мне. Я тут же, как обезьянка, стала карабкаться почему-то выше, а не ниже, испугавшись не на шутку. И моё жалкое:

– Убивают, - прозвучало в разы прочувствованней, чем раньше.

– Мудак! Я тебе...
– как раз добежал до рвущегося к лестнице босса какой-то незнакомый мне мужик.

Схватил шефа за грудки, развернул к себе лицом, удерживая одной рукой, размахнулся другой и не долго думая, засветил Валерию Дмитриевичу в глаз. Отбросил бывшего босса за пределы балкона, в коридор, и протянул руки ко мне:

– Спускайся. Я ничего тебе не сделаю.

– Правда?
– спросила, всхлипнув и сглотнув. И тут же вскрикнула: - Сзади!

Шеф был в ярости и готов был переть напролом. И мой защитник, резко развернувшись, хорошенько вмазал бывшему боссу уже под дых. Пока Валерий Дмитриевич корчился после удара, в попытках восстановить дыхание, я успела спуститься вниз и спрятаться за надёжной спиной защитника.

– Сейчас оденешься и пойдём писать заявление, - очень чётко и решительно заявил спаситель.

– Нет, - возразила я, всхлипнув.
– Он мой начальник. Мы здесь в командировке... У меня самолёт скоро...
– слова перемежала всхлипами, вздохами и слезами.
– Вчера потребовал, чтобы пришла к нему в номер, отпраздновать заключение контракта. Или увольнение или... Я снотворного хотела ему подсыпать... А он догадался и бокалы поменял... Когда я заснула, раздел...
– чем больше правды, тем натуральней звучит, и тем легче будет ложь приплести.
– А утром стал угрожать и хотел изнасиловать... Моя одежда у него в номере осталась... У него связи...
– вот теперь завыла по-настоящему, поняв, что кажется, у меня крупные проблемы на фоне деградирующего разума.
– Он выкрутится... А меня... меня...

– И ты этой сучке веришь?
– поднялся с пола злой шеф.

Но больше на моего защитника кидаться не стал, только меня сверлил взглядом, обещающим смерть в сортире, длительную и изощрённую притом.

– Можно в его номере посмотреть...
– утерев нос ладонью и шмыгнув, подсказала я.

– Пошли, сначала разберёмся, а потом решим как быть, - подумав, ответил мой защитник.

Мы выдвинулись в сторону номера босса, а по пути к нам присоединилась проснувшаяся охрана отеля. Главное, чтобы никто в полицию не позвонил. Пока это лишнее. Есть и так возможность договориться миром. А вот потом бежать куда-нибудь в Занзибар, чтобы шеф не нашёл и не отомстил. И чтобы этого не произошло... Возможно и имеет смысл подать заявление в полицию. Вот только экспертиза... В крови-то снотворное найдут. А синяки? Пройдёт ли фальшивка?

Как я и говорила, в номере нашлась моя одежда, бокалы тоже стояли не убранными, как и откупоренная бутылка вина. Закусив губу, смотрела тоскливым взглядом на своё серое платье и пыталась понять, что и как будет дальше... И какими теперь будут неприятности.

– А если я скажу, что она украла у меня документы?
– язвительно поинтересовался успокоившийся шеф.

– И как я их унесла? В трусах?
– скривила в горькой улыбке губы.
– Отдай мне моё платье и ключ. И я обещаю, что не стану писать заявление... Хоть и стоило бы, чтобы проучить такого козла, как ты.

– Сука, - ровно выдал шеф и кивнул на стул.
– Забирай. Но так просто это тебе с рук не сойдёт.

– Пожалуйста...
– обратилась к спасителю и охранникам.

Сама я боялась идти к стулу. Мало ли что боссу в голову придёт. И так стояла вцепившись в руку защитника и не желая её выпускать из захвата. С трудом отцепилась, когда он пошёл моё платье добывать, не забыл и сапоги прихватить. А дальше, получив одёжку и натянув её наспех на себя, отбивалась от атак охраны и мужика, которые предлагали мне всё-таки полицию вызвать и заявление написать. И если охранники наседали не сильно -- оно и понятно, попытка изнасилования для репутации отеля не в плюс идёт -- то спаситель уговаривал ещё долго. А я смотрела на него тусклыми глазами, постепенно впадая в апатию, после выплеска-то адреналина, и отрицательно мотала головой. После же того, как он вывел меня из номера босса и проводил в мой, избавившись по пути от охранников, уселась на кровать и тихо заплакала.

– Эй, ты чего?
– тут же растерялся мужик.

– Что же я натворила?
– посмотрела на спасителя несчастным взглядом.
– Я же теперь работу не найду...

– Надо было тебя не спасать?
– ядовито осведомился мужик.

Помотала головой и постаралась взять себя в руки:

– Спасибо... Если бы не ты... Он бы меня убил. И почему мне так не везёт? Лавка Скамейкина, не иначе, - сказала грустно и поднялась с кровати.
– Не подскажешь, сколько времени?

– Половина первого, - глянул на часы спаситель.