— От меня никто ничего не ждет. Я предельно честен, и никого не обманул! По крайней мере, намеренно… — Костя, похоже, уже не слышал ее. — Ни одной ничего не пообещал. Я принципиально не использую чьи-то к себе чувства с целью наживы или получения другой выгоды и стараюсь… — Он замолчал, прервав себя на полуслове, и тряхнул головой, будто возвращаясь к реальности, — Черт знает, почему я говорю тебе все это…

— Наверное, потому что это именно то, что мне бы хотелось услышать от тебя…

— Ты меня совсем уже за монстра принимаешь…

— Нет! — Александра вдруг рассмеялась каким-то странным смехом, — я верю тебе! По крайней мере в том, что ты искренен.

Ему от облегчения тоже захотелось вдруг рассмеяться.

— Странный какой-то разговор получился… Трезвые нас не поймут, — он улыбнулся той своей мальчишеской улыбкой, от которой у Александры перехватывало дыхание. И, наверное, не у нее одной, подумалось ей с досадой. — Слушай, это же настоящая ссора! Это надо отметить.

— О, нет! С меня на сегодня хватит…Это уже будет перебор…

— Будет?! Рискую опять накликать на себя твой гнев, но перебор уже есть. Я проведу тебя, боюсь самой тебе не справиться…

— Я не согласна с формулировкой, но согласна принять помощь, — девушка протянула руку.

— Ну, предположим, не согласна, а нуждаюсь…

— Фу, как не стыдно! Ты обвиняешь меня в пьянстве? — Костю рассмешил ее выпад, — Это всего лишь вино, а я просто устала…

— Предлагаю отложить диспут об «усталости» до завтра. Думаю, утром ты будешь менее разговорчивой, — Костя помог ей подняться, и, обхватив за талию, увлек за собой. Нуждаясь в поддержке морально и буквально, Александра прильнула к нему.

Парень повел ее домой, не упуская случая подшутить каждый раз, когда она умудрялась оступиться на своих шпильках. От ощущения ее податливого тела у него начинала кружиться голова, и, не смотря на усталость, мечтал он совсем не об отдыхе.

Когда они подошли к ее пансионату, время было уже скорее не позднее, а раннее, близился рассвет. Дверь в холл была закрыта на ключ, а где-то в глубине виднелся свет от настольной лампы вахтерши. Костя подергал за ручку — никакой реакции. Тогда он постучал — результат был тот же. Увидев тщетность его попыток, Александра вывернулась из его сильных теплых рук и принялась совершенно неприличным образом лупить по двери и громко возмущаться. Проснулось несколько жильцов с первого этажа, о чем свидетельствовали захлопывающиеся окна, но только не бабка-вахтерша.

Девушка присела на порожек и обхватила себя руками. Алкоголь начинал выветриваться, и, после теплых объятий, ее уже пронимала дрожь.

— Что ты теперь станешь делать? — Костя был полон сочувствия.

— Подожду до утра. В пять начнется уборка, я смогу войти.

— Не глупи. Ты простудишься. Пойдем ко мне.

— Спешу и падаю…

— Ты что, боишься?

— Здравый смысл.

— Ну что мне с тобой делать? Я спать вообще-то хочу. Тяжко сидеть тут с тобой до утра, — увидев ее протестующий жест, добавил, — сама же говорила, что я джентльмен. Я не могу тебя здесь бросить.

Увидев, что она колеблется, Костя устало произнес:

— Торжественно клянусь, что не буду приставать, — потом хитро прищурился, — Если сама не захочешь…

У нее не было ни сил, ни желания спорить, хотелось тепла, и она молча протянула руки. Помогая подняться, Костя все же предпринял еще одну попытку:

— У тебя появился вполне достойный предлог решиться на то, чего тебе и так хочется.

— Я тебе уже говорила, что ты слишком самонадеян?

Молодой человек усмехнулся и, снова обняв Сашу, увлек ее за собой.

— Придется держать себя в руках. Нет смысла домогаться женщину не способную адекватно реагировать.

Зайдя в номер, который он снимал, девушка критически посмотрела на единственный диван, но у нее уже не оставалось сил пытаться сейчас выяснять, кто где будет спать. От нахлынувшего тепла после свежего предутреннего воздуха, Сашу неумолимо клонило в сон, веки налились свинцовой тяжестью.

Верно оценив ее состояние, Костя бережно усадил девушку ни диван, и снял ей босоножки. После этого он оставил ее ненадолго, отлучившись в ванную комнату. Вернувшись, Константин, как и предполагал, застал ее спящей, причем, девушка даже не потрудилась улечься, просто склонилась на бок. Костя вытянул из под спящей покрывало, и, разместив гостью поудобнее накрыл им сверху.

Проснувшись, Александра сразу поняла, где находится, и чуть не застонала от стыда и похмелья. Во рту было так же противно, как и на душе.

Девушка осторожно слезла с дивана и прошлепала к ванной, но, сообразив, что там занято, поспешила вернуться обратно. В приоткрытой двери мелькнули разворот плеч и полотенце на бедрах, и это не прибавило ей оптимизма. Первой мыслью было — сбежать. Но, в следующий момент девушка поняла, что она в еще худшем положении, чем предполагала вначале. На ней было только вечернее платье, надо полагать, в жутчайшем состоянии. Вдобавок ко всему, очки остались в номере, что несколько осложняло возможность ориентации в, и без того не знакомом, месте. От безысходности она почувствовала себя еще хуже, схватилась за голову и еле слышно застонала. В такой позе ее застал невольный сосед, выйдя из ванной (он успел натянуть футболку и шорты).