Иногда она даже мысленно обращалась к Косте за советом, поддержкой, в уме проговаривая мучившие ее неразрешимые вопросы… Со временем, правда, все реже и реже, возможно, от нехватки времени, а возможно, и даже, скорее всего, она просто начала забывать. Вот как сейчас — уже целую неделю ну просто масса свободного времени. И никаких воспоминаний. Ну… почти.

Хотя, порой, желание позвонить ему, услышать знакомый насмешливый голос, получить поддержку, становилось нестерпимым. В такие минуты Саша брала в руки телефон, набирала номер, который знала уже наизусть, и размышляла о том, как мог бы состояться их разговор. Но кнопку вызова ни разу так и не нажала.

Сегодняшний день мало, чем отличался от череды предыдущих. Ну, может, немножко, совсем чуточку, легче, светлее, проще… Александра с утра занялась повседневными заботами, созвонилась с мамой, убедив ее в очередной раз, что с ней «все в порядке». После чего отправилась за город к друзьям, которые настойчиво приглашали ее к себе на дачу.

Вернувшись поздно вечером, она обнаружила у подъезда машину Эдика, и сердце тревожно сжалось от недоброго предчувствия. Саша поднялась наверх, отперла дверь, пребывая уже в полной уверенности, что у нее незваные гости. Как же она забыла, что у него остался дубликат ключей от маминой квартиры… Свет в квартире не горел, но уже с порога довольно отчетливо был слышен запах дорогущего одеколона, сигарет и, (О, нет!), запах спиртного.

Она все же пересилила страх и зашла в квартиру, оставив входную дверь незапертой. Свет из прихожей выделил силуэт у стола в комнате.

— Почему ты не предупредил меня о своем приходе? И почему ты сидишь в темноте?

Эдик повернулся к ней, вид его оставлял желать лучшего: небрит, лицо, опухшее от алкоголя. Но костюм, как всегда, выглажен, сидит отлично.

— Ты что, пьяный сел за руль?

— Я прекрасно владею своими рефлексами. Я привез тебе ключи от твоей машины, — слово твоей он выговорил, кривляясь, — но за своими шмотками тебе придется приехать домой. — Саша хотела добавить «к тебе домой», но промолчала, — Ты натравила на меня исполнителей, зачем это, Шур? Разве я не отдал бы тебе ключи?

— А разве отдал бы? — Она не стала уточнять, что все его неприятности — Димина работа, — ты устроил из-за них в суде настоящую бойню…

— На! — Он небрежно бросил их на стол, — подавись!

— Спасибо, — Саша прошла через комнату, взяла ключи и отошла на безопасное расстояние — мог не трудиться, мой адвокат заехал бы за ними.

— Твой адвокат? А… этот твой… ротвейлер… Откуда у тебя деньги на адвоката? А-а-а… ты, наверное, спишь с ним?

— Это не твое дело! Он мой друг, если тебе знакомо такое понятие, как дружба.

— Друг… Видали мы таких друзей… Он просто хочет трахнуть тебя, дурочка!

Александра поморщилась.

— Ты отдал мне ключи, тебя еще что-то задерживает? Гадостей я наслушалась предостаточно — хватит на всю оставшуюся жизнь…

— Хорошо, я ухожу… Только, еще один вопрос: как ты теперь собираешься жить? Подумай, что ты можешь, что ты умеешь? К какой жизни ты привыкла? Признайся себе, ты теперь не найдешь работу, ты даже не сможешь выжить без моей помощи. — Он самодовольно выпятил подбородок. — И я согласен оказать ее тебе. Например… за услуги определенного характера.

Александра с удивлением покосилась на него — неужели он и вправду думает, что после всего, что ей пришлось вынести по его воле, после всей той грязи, в которой ее вываляли по его указке, после той чуши, которую нагородил он сам, она захочет лечь с ним в постель? А она-то считала, что это у Кости непомерно раздутое самомнение… При воспоминании о Косте, его легкости, шутливой небрежности, в душе шевельнулось что-то светлое, ей и самой вдруг стало легко и смешно, она еле сдерживалась, чтоб не улыбнуться, и, тем самым, не вызвать у Эдуарда дополнительное раздражение.

— Знаешь, я получила неплохой урок, но я выживу. Я справилась с этой неудачей и сделала правильные выводы. И я, наконец, повзрослела и перестала жить прошлым. — Она все-таки улыбнулась, Эдик даже задохнулся, — а теперь стану жить реальной СВОЕЙ жизнью… Но тебе этого не понять…

Издав яростный возглас, Эдик подошел к ней, схватил за плечи, не обращая внимания на ее сопротивление. Он смотрел на ее лицо, глаза — такие беззащитные и такие упрямые; резко притянул к себе, вдохнул аромат ее волос, кожи, потерся о шею, и сдавленно пробормотал:

— Я не должен был потерять тебя…

— Для начала, ты не должен был впускать в нашу постель…

Он не дал ей договорить:

— Шура, это никогда не имело значения… — он настойчиво привлек ее к себе, силясь поцеловать.

Для него все прошлые измены, действительно, уже не имели значения. В свое время он выстроил целую систему самооправданий для измены: Саша занята карьерой, секс стал предсказуем, и прочая, и прочая. За первой изменой последовала вторая, потом третья, четвертая, пятая… Список самооправданий закончился. Сейчас он понимал — именно та, первая измена стала началом конца. Он ведь знал, что жена не станет терпеть его измены и уйдет, даже не смотря на свою финансовую зависимость.