— А ты? — Старая обида поднялась со дна мутным облаком, задетая общим смерчем ссоры, — Сама ведь сбежала!..

— Неужели ты не понимаешь, как мне тяжело было прощаться с тобой?

— Зато мне было легко! Когда я проснулся утром и обнаружил, что тебя нет. Нигде. Ну, конечно, кто я такой, чтобы считаться с моими чувствами!

— Нет у тебя никаких чувств,

— Что? — он слегка оторопел.

— Нету у тебя чувств. Пусто. Ноль. — Саша шла напролом, либо достучится до него… либо слишком поздно.

— На себя посмотри — у него заходили желваки, — тоже мне, психолог. Глыба льда.

— Согласна. — Саша встала и вышла из комнаты. — Хорошо, что этот разговор состоялся прежде, чем стало слишком поздно. Я не буду ничего доказывать. Я уже навоевалась с призраками на много лет вперед. Это — твоя жизнь, и только ты в состоянии что-то в ней изменить.

— Да… Ты права — он вдруг стал совершенно спокоен, — чего я, действительно, завелся. — Откуда-то взялось отчаянное желание причинить ей боль. — Знаешь, почему ты так заступаешься? Потому ты что сама такая же. Предательница.

Это был запрещенный удар. Но Александра научилась держать удары, внешне даже бровью не повела:

— Может, да, а может, нет. Ты этого не узнаешь.

— Очень надо!..

Она взяла сумку, с которой приехала, и подошла к входной двери,

— Я говорила, что твое сердце вмещает слишком много народа. Неправда. Никого там нет. И не было никогда. И пока ты не примиришься со своим прошлым, ты так и будешь жить полужизнью.

Костя слышал, как входная дверь открылась, и знал, что теряет ее. Если уже не потерял. Желание причинить боль стало еще более жгучим. Уничтожить. Все. Окончательно и бесповоротно. Костя вышел в коридор и бросил ей на прощание:

— Пока, дорогая! Привет мужу!

Саша оглянулась, как-то странно посмотрела на него и сбежала по ступеням.

На улице вот уже третий день продолжался затяжной, какой-то совсем не летний дождь. Полина с Наташей сидели за компьютером, блуждая по просторам Интернета, а Костя лежал на диване с закрытыми глазами, надеясь заснуть и пытаясь не слушать их досужие рассуждения о смысле жизни, справедливо полагая, что от женской философии свихнется, но девочки не давали ему расслабиться, периодически вовлекая в беседу. «Это хорошо, что все так случилось» — думал Костя сквозь дрему, — «давно пора, и так задержались. Все равно безболезненный разрыв был невозможен…», и все-таки оставалась глупая надежда, что «сама прибежит». И он был не властен над этой надеждой, напрягаясь от каждого позывного мобильника.

— …Однажды тебя охватит тоска. И тогда ты спросишь себя, на что растратил лучшие годы жизни, — пламенная Наташина речь ворвалась в сознание неожиданно и раздражающе. «Нет, она просто маньячка, это ей к психологу надо!», — Как ты поведешь себя тогда?

— Наташа, прекрати эти душеспасительные беседы. Тошно слушать. Меня смешит то, как люди подстраховываются на будущее, заводя жен, мужей, детей. А потом сами же и страдают от этого.

— Кто страдает-то, кто страдает? Если ты про Максима…

— Да при чем здесь Макс! Он этот… счастливый отец. Вон Сашка, — он надеялся, что получится равнодушно, но голос подвел, — ведь… замужем, — Костя опять попытался впасть в спасительную дремоту, — а еще принципиальная.

— Так она развелась давно!..

Парень, насторожившись, приоткрыл один глаз:

— В смысле — развелась?

— В прямом… — Наташа, наконец, заметила, что Полина делает «страшные глаза» и невообразимые пассы руками, — ну, это… Ну… В общем я не знаю…

Но Костя уже поднялся, и, надевая на ходу рубашку, шел к двери.

— Кость, ты куда?

— Я убью ее.

— Кость! Погоди… Это я так думаю, я могу ошибаться…

В ответ раздался звук захлопнувшейся входной двери.

Наташа с размаху уселась на диван:

— Ну и пусть… Может, оно и к лучшему.

— Конечно, к лучшему! Прям, тайны мадридского двора. Нет, чтоб обсудить все, как нормальные люди

— А кто здесь нормальный-то?

— Да вот, льщу себя надеждой…

— Не льсти!

Костя не стал идти за машиной, и, воспользовавшись мотоциклом, промок насквозь под дождем, но стремительный поток воздуха в лицо был сейчас, как нельзя кстати, остужая горячую кровь. Голова раскалывалась от противоречий, раздиравших его. Он не был злым человеком, но сейчас ему хотелось… наказать ее, в отместку за все страдания, за те муки, которые она причинила своей скрытностью. И в то же время, одна только мысль о предстоящей встрече заставляла сгорать от нетерпения.

Он стучал долго, но за дверью стояла мертвая тишина. Мобильный отозвался из квартиры. О, женщины!.. Костя уселся на подоконник и приготовился к ожиданию, но чем больше времени истекало, тем к менее утешительным выводам он приходил. Напрашивалось вполне логичное объяснение столь необычной скрытности: он был нужен ей лишь как… приятель, партнер для секса. При всей простоте и незатейливости, такое объяснение жгло душу. Что с ним не так?

Хотя чему тут удивляться? Сам он вел именно такой образ жизни — знакомство, замечательно проведенное время, отличный секс, и, как только появляется хоть малейший намек на то, что девушка привязалась к нему, он сразу сбегал. Сейчас он ХОТЕЛ, чтобы Саша привязалась к нему. Причем намертво. Вот такое совершенно немыслимое в своей эгоистичности желание. Но судьба настигла его именно в ее лице. Все правильно, именно так выглядит возмездие. Словно согласуясь с его размышлениями, небо рассекла молния, и раздались раскаты грома.