– Защитить от кочевников.

– Оружие?

– Лук и стрелы.

– А пушки?
– воевода покачал головою.

– Но ведь изобрели и довольно давно...- я быстро задавала вопросы, пока мужчина не опомнился. Но тут важно, чтобы он их просто озвучил, чтобы понял, что бесполезное занятие они задумали.

– Ты слышала, что я сказал?
– в его голосе промелькнуло и тут же погасло раздражение.
– Пожгли все архивы. Нет ничего.

Он махнул рукой, приказывая мужу вывести меня, что не будет слушать мой бред.

– Но ведь мастера-литейщики остались, - бросила я вслед, выходя сама из шатра и отпихивая руку Бера. Я недоумевала. Как такое может быть? Все знания просто утратили, вот так, враз.

От кого мы защищаться будем? Вспомнила, как мельком, в пылу разговора, опустила очи долу, на карту, разложенную на столе, в которую поначалу вглядывался Влад. Но ведь кочевники с полудня приходят. А стену нарисовали на западе. Тот набег на деревню совершили ведь не кочевники? Против кого воюем? Против своих же?

Все эти вопросы я озвучила мужу, пока шли домой и ответ меня не порадовал.

– До холодов выкопать ров и затопить надобно. Можно треугольной формы делать, но выгоднее наклонный с противоположных боков четырёхугольник. Насыпь нужно будет смачивать, тогда усадка будет лучше.

Муж вновь замолчал и дальше меня не слушал. Потому остаток пути мы шли молча.

На дворе уж давно стемнело. Бер ожил немного, уже взгляд был задумчивый, но не потерянный. Значит, не зря я решилась на сей поступок.

Грустно на душе. В окошках не горит свет. Люди мирно спят. И лишь мы идём в ночи тёплою улочкою, порою какая собака зарычит или залает на нас. И просто молчим, наслаждаясь сими мгновениями. Я ощущаю тепло его тела рядом, запах пота, едва ощутимого, но сейчас приятного. Тереблю его мозолистые пальцы.

Мы уже пришли к своему дому, в калитку меня пропустил муж первой.

– Благодарю Боги!
– прошептала я и поклонилась всем, без разбору. И предкам нашим, и земле-Матушке, и скрывшемуся солнышку и загорающимся звёздочкам и Месяцу, ветру и всему живому. Надо чаще просить Богов и чаще благодарить. Всё же они помогают нам.

7158* лето назад мы ведём отсчёт от своей последней вехи. До того были другие летосчисления, от всемирного потопа да и ещё несколько.

Долго ли мы продержимся в сей войне? Влад прикрывается набегами джунгар. Неужели семь с лишним тысяч лет ничему нас не научили? Тогда была война против Великого Дракона, а сейчас против своих. Построим ли укрепления? Как можно было допустить уничтожение знаний? Как мы можем воевать против своих же? Великий Князь предал нас? А, может, его никто и не спрашивал, возможно власть сменилась насильно. Но ведь хан куда глядит, а удельные князья? Значит, Сибири придётся воевать против своего же народа, призванного в Московскую армию. Неужели они пойдут против нас? Печально.

Месяц был почти полный, глядя на нас своими мнимыми очами, озаряя всё мрачноватым холодным светом. Знаю из книг, что то неровности спутника кажутся чертами лица, но как похожи на очи, нос, рот. А ведь Месяц всего лишь зерцало солнышка.

Глава 12

По завершению страды, просушке зерна, обмолоте, наступила пора дождей. Солнышко порой радовало нас, а мы готовились к отъезду. Нетерпелось навестить родителей.

Стройка шла полным ходом, были и умельцы, которые изобретали приспособления, облегчающие копание рва. Меня не воспринимали всерьёз, но муж наедине часто спрашивал совета. Как бы между делом, пока кушал принесённый мною обед или завтрак, ведь мужики были заняты от зари и до зари. Приходил Бер лишь поздно вечером и валился с ног от усталости, в то же время на его лице блуждала довольная улыбка.

Вал со рвом был уже готов, земляною стеною закрывая деревню с одной стороны.

Мы с Голубою таскали зерно на мельницу, помаленьку завершая до холодов основную работу вне дома.

Незаметно наступило время отъезда. Голуба была недовольна мужниным отъездом, чтобы как-то загладить свою вину пред нею, муж распределил наше время так: до отъезда все ночи принадлежали первой жёнке (днём я носила ему обеды), а после он будет лишь мой.

Теперь настал мой черёд наслаждаться обществом Бера.

Бер думал взять мне ещё одну лошадь, но я отказалась. Хотелось быть поближе к нему.

Выехали мы в морось, тёмное, едва посветлевшее небо. Воздух был пропитан влажностью и прелыми листьями. Я куталась в подбитый мехом охабень*, купленный мужем для меня, обработанный какой-то водонепропускающей смесью. Муж же довольствовался рубахою, хотя в седельной сумке имел бурку*. На мой вопрошающий взгляд сказал, мол, до холода привычный он.

Перед поездкой мы изучали карту воеводы, прокладывая свой путь. Ехать следовало несколько дней, при том, чтобы не ночевать на остывшей земле, надо было двигаться быстро.