– У Бера есть уже семья. Жёнка и трое деток.

– А под сердцем его дитя носишь?

Кивнула, вздохнула.

– Батюшка, есть ещё кое-что, - взглянула на него, он держался молодцом.
– Орда строит укрепления по всей Сибири. Вижу и до вас дошли стены. То не против джунгар строится. Против наших же, что к западу. Да народу не говорят, чтоб не сеять панику. Мужу поручили строить крепость, да опыта нет у него, как и знаний. Ты ведь в граде работал, знаешь, может, кого, кто обучить сможет.

Отец долго молчал, оперевшись о высокий дуб - его древо, с рождением посаженное, с зарытым под ним детским местом*. Я разглядывала батюшку: постарел за лета, что мы не виделись. Осунулся, морщин прибавилось да седины.

Помню как мы ходили с ним на рыбалку. Девочкам не положено, но кто б меня остановил. Я лазила вместе с мальчишками, переодеваясь в портки и рубаху. А в двенадцать лет кончилась моя привольная жизнь, пришлось одеваться в девчачью сорочку, запону*, волосы в косу переплетать, обучаться домашнему хозяйству да шить себе приданое. Скучно да деваться было некуда, ведь хотелось и замужем побывать. Да и женщина сама себя вряд ли прокормит, а на шее родителей сидеть долго не положено. Старых дев же отдавали за вдовдов, либо за стариков. А ещё меня на гулянки отправляли, ну побегала пару раз, поиграла, мне хватило(неприятно вспоминать одного парня). В то лето и случился пожар в книгохранилище, что помогло мне обрести себя, пропадать уже не на игрищах, а в книгах, появляясь в людях лишь на великие праздники, когда гуляли всем селением.

– Есть один знакомец, уж не знаю, жив ли, - заговорил отец, повернувшись ко мне.
– Завтра съездим на другую украину*.
– Ты мне скажи вот что, Василёк, была ли счастлива с Боровом?

– Да, батюшка, правда не долго длилось оно, - буду надеяться, что так и было.

– А с Бером как оно?

– А Бер - мой суженый. Знаешь, странный он. При том, что уже я его жёнкою была, он меня разувал, словно супругу в день свадьбы. Я люблю его.

– Значит, такова судьба твоя, найти его через Борова.

Я пожала плечами. Может быть, но теперь хочу, чтобы Бер был счастлив, найдя своё призвание. От сердца немного отлегло, вспомнила о своей любви к мужу и отринула сомнения.

Мы ещё долго стояли на дворе, прозябаючи, говоря о том, о сём. Я окунулась ненадолго в детство, в воспоминания.

– Цветочек, - услышала шепчущий голос мужа у самого уха. Он накинул мне на плечи охабень.
– Я пойду в дом, помогу по хозяйству, а ты не задерживайся долго.

Бер поздоровался с батюшкой, после чего ушёл.

– Он заботливый и любит тебя, - сказал отец, когда остались мы с ним наедине. Мне было приятно се слышать. Одно дело просто любить, а другое, когда люди со стороны замечают - им виднее.
– Чего ж не сказала, что с ним приехала?

Да и сказать-то нечего? Не хотелось свои переживания напрасные рассказывать. Лишь пожала плечами, мол, сама не знаю, отчего.

Деревья уже стояли голые, застелив землю подгнившим ковром опавших листьев. Земля здесь была сухою, давно дождя не было. Совсем скоро первый снег выпадет. Хорошо, ежели успеет, чтобы земля не помёрзла, укрывая землю тёплым одеялом. Подул холодный северный ветер, и я накинула видлогу* на голову.

– Пойдём в дом, а то небось уже замёрз, - предложила отцу.

– Ты права, пообщаюсь с зятем, - отец взял меня под локоть. Шёл хромаючи, второю рукою оперевшись о палку.

Застали мы такую картину: Бера в старой отцовской сорочке, пыльного, растрёпанного, ловко орудующего молотком - он чинил сломанные опоры полатей, гвозди подавал ему младшенький Вятко. Вокруг подбирала мусор матушка: опилки, стружки, берёзовую кору, поспеваючи возиться у печи. Она у меня быстрая и сноровку с возрастом не утратила. Отец у меня рукастый, любил мастерить из дерева игрушки, потому необходимые инструменты у нас были.

Я громко чихнула, вдохнув древесную пыль. Запах свежеспиленного дерева с детства любила, он связывал меня с домашним очагом и сим домом. Только сейчас обратила внимание, насколько Бер здоровый для этой избы: ему приходилось наклоняться там, где отец проходил запросто. Дома у мужа всё было сделано под его рост. Зато доставал он руками до потолочных балок.

Отец ни слова не сказал, молча прошёл к столу и занял своё место. Бер мне кивнул и велел взглядом идти к батюшке. Я и пошла.

Младшие братья помогали зятю: кто подавал инструмент, кому даже поручали мелкие дела.

Чудно было видеть их в работе. Бренко уже сам должен мастерить да чинить. Или это он так починил, что крыша покосилась? Я взглянула на под горшок обстриженного рыжего парня с почти исчезнувшими веснушками, но при этом всё равно выделяющемуся на фоне остальных. Бренко у нас в прадедушку пошёл. Поглядела на крышу, залатанную наскоро, чтоб не текло, но при сим всё равно с небесными просветами.