Бер усадил меня на лавку, а я продолжила всхлипывать.

– Батюшка, ты знал?

– Да, Боров приезжал накануне свадьбы за всеми нами. Он видел, потому брать и не стал. Сказал, купит всё, пусть лежит до тяжких времён.

– Можно?
– спросил муж, сидящий рядом и поддерживающий меня за плечи. Я кивнула и отдала ему.
– Удержишься?

На мой кивок Бер встал, снял с себя сорочку и взял у меня из рук другую. Она пришлась ему как раз впору. Сидела, как влитая. А я прерывисто вздохнула, глядя на него.

– Но почему ты отдал меня за Борова?
– я резко обернулась к отцу, только ему я могу высказать своё негодование. Никому б другому не осмелилась перечить.

– Он ведь был хорошим парнем. Я познакомился с ним прежде, чем отдавать тебя.

А у меня просто не хватало слов. Да, я, возможно, была с ним счастлива - ведь не помню того. Но было что-то ещё, чего я не помнила, от чего такая обида на отца у меня. Да и как родители могли назвать своё дитя Боровом -- кладеным хряком, ведь имя определяет судьбу.

– Тише, тише, милая!
– успокаивал меня муж.
– Не надо, - он нежно сжал мои плечи, наклоняясь и шепча в самое ухо: - Ты ведь сама говорила, что мы бы не встретились при других обстоятельствах... Значит, так Среча* переиграла наше знакомство после того, как я женился на другой.

– Но Боров чем виноват?
– не унималась я.

– Не он, а люди, убившие его. Давай покушаем, а то мне завтра вставать ранёхонько. Дел невпроворот.

Я поглядела на сидящих за столом братьев и матушку, вытерла слёзы и кивнула мужу.

– Простите, я не нарочно.

– Что ты, малышка, мы тебе всегда рады, - сказала мама.
– И где, как не здесь можно тебе выплакать свои слёзы.

Мама знает? Но откуда? Я ведь сказала только отцу. Хотя она ведь видела Бера и Борова. Это ведь два разных человека, не думаю, что они на одно лицо, даже ежели и похожи. Муж наложил мне в миску еды, и я принялась жевать, поглядывая на своих братьев, родителей. Свидимся ли мы ещё когда? Они ведь не молодые уже. Кто-то и до восьмидесяти доживает, а кто-то и в младенчестве гибнет, как те, ни в чём не повинные дитятки, которых джунгары убили. Джунгары ли? А может то наши, русы? Тогда нет им прощения!

Уложили нас в моей светёлке, так и пустующей всё то время, правда, было чистенько и прибрано. Вернули сундук на место да ещё один поставили, накрыв овчиною да простынями. На них мы и легли спать.

– Бер, ну ладно, у тебя хорошее имя, но как отец твой мог назвать Борова его именем?
– спрашивала шёпотом мужа, когда мы лежали рядышком.

– А он хиленьким родился, тож они хотели обмануть судьбу, дав ему имя здоровяка. Боров - ведь не только хряк, но и здоровенный мужичина. Но брат болел в детстве сильно и был вовсе не огромным. Потом со временем вытянулся и вырос, но уже не с меня ростом да силою был.

– Батюшка поищет тебе учителя. У нас тут раньше в граде училище было, пока книжное хранилище не сгорело. Может кто остался ещё в живых.

– Я люблю тебя, Цветочек, спи, милая.

Да поспать ежели и удалось, то совсем чуточку. Ещё задолго до рассвета меня пронзила головная боль.

Глава 13

Я вздрогнула, а муж тут же встал.

– Цветочек, ты как? Малыш?

А я сжалась в комок, держась за голову.

– Вновь шёпот?
– я молчала, не в силах произнести ни слова. Муж притянул к себе, гладя меня по волосам. Боль помаленьку отступила.

"Иди!" - а я уж и отвыкла от этого жуткого пронизывающего до костей шёпота, похожего на шелест листьев.

И я пошла, как была босиком, голяка. Муж едва успел сцапать меня в охапку, натянуть на меня рубашку, охабень да сапоги.

Шёпот привёл меня на другую сторону града, к избушке, где слышались металлический звон и звук бьющихся горшков.

Бер среагировал мгновенно, раз - и нет его уже рядом. А через мгновение кто-то вылетает из окна прямо ко мне под ноги. Не муж, явно.

На небе блекло светит Месяц, небо уже не чёрное, а синее. Мужчина приподнял голову, но поднять смог взгляд только до моих колен, после чего на него упало ещё одно тело, а я подпрыгнула от неожиданности.

Злодеи, в чём я не сомневалась, сыпали бранью, пытаясь подняться. Стоило им это сделать, протягивая свои похабные руки ко мне, как они стукнулись головами не без помощи мужа и упали уже без сознания.

– Там старик, не знаю, ранен ли, поможешь? А я займусь душегубами, - прошептал муж мне на ухо. До меня дошло, что он не хочет, чтобы его узнали по голосу.