Шрифт:
— И куда всё девается? — удивлялись дома. — Ест хорошо, а тощий, кожа да кости.
Раньше Кайтусь читал бабушке газету, с отцом в шашки играл. А теперь и не ест, и от всего отказывается, говорит: болит голова.
— Заболел, наверно. Надо его к доктору сводить.
Встревожился Кайтусь.
Что будет, если доктор обнаружит, что он чародей? Доктора знают латынь. Может, их учат латыни, чтобы они на этом мёртвом языке заговаривали болезни и снимали заклятья?
Повели Кайтуся к врачу.
Врач стучал ему по спине и по груди. Слушал. Посмотрел горло. Велел лечить зубы у дантиста. Отвернул веки, заглянул в глаза. Сказал, что мальчик бледный, выписал какие-то капли. И еще сказал, что Кайтусь растёт.
Ошибся, самого главного не узнал.
Дело в том, что Кайтусю не дают покоя тревожные мысли, отнимают у него аппетит и сон. Ведь он же чародей.
Кайтусь долго этому не верил. Но теперь точно знает. То, о чём он мечтал, произошло.
Но какое это трудное, какое тяжёлое занятие.
И опасное.
Если в обычном деле ошибаешься, беда невелика: можно исправить. Но ошибка при волшебстве может стоить жизни.
Кайтусь убедился в этом на волшебстве с трамваем.
Идёт Кайтусь но улице, ни о чём таком не думает.
Смотрит на номера трамваев. Этот номер чётный, этот нечётный, этот без остатка делится на пять, этот нет.
Разглядывает людей, витрины. У ворот сидит собака. Остановился Кайтусь, свистнул, погладил её.
А тут снова трамвай на полном ходу.
Оглянулся Кайтусь посмотреть номер. И вдруг мысль:
«Хочу сделать в воздухе сальто-мортале и встать на крышу трамвая».
Какой-то ветер, какая-то сила, короче, что-то непонятное подбросило его вверх. Вот он уже в воздухе вниз головой, а через мгновение — стоит на крыше трамвая.
Женщина взвизгнула. Человек на балконе всплеснул руками. Завыла собака. Шофёр крикнул:
— Свалишься! Держись!
Кайтусь покачнулся и чуть было не схватился за провод. Но в последний момент вспомнил, что по проводу идёт электрический ток высокого напряжения. Это всё равно что молния. В Америке им в тюрьмах убивают приговорённых к смерти.
Сейчас Кайтусь упадёт. Уже падает. В ушах у него зашумело. Но всё-таки он успел.
— Хочу спрыгнуть на землю!
Опять перевернуло его в воздухе, и вот он уже стоит на тротуаре.
Зеваки сбегаются. А издали полицейский идёт.
Кайтусь как припустит. Остановился он только на третьей улице, отдышаться не может.
Поправил на себе одежду. Стёр носовым платком кровь с поцарапанной руки, выпрямился, глубоко вздохнул и, злясь на себя, тихо, но чётко произнёс.
— Повелеваю, чтобы в течение месяца мне не удалось ни одно волшебство.
Вынул Кайтусь из кармана зеркальце, глянул в него, скривился и хрипло сказал самому себе:
— Дурак!
Глава 6
Без волшебства приятней. Прошёл месяц. В лес. Заблудился. Гроза. Температура и бред. В больнице
Идёт Кайтусь. Весело насвистывает.
Давно ужо ему не было так легко, как сейчас.
— Месяц проживу без хлопот, а заодно подумаю и составлю план, чтобы больше не делать глупостей.
Надо как-то по-другому.
Вбегает он домой, маму целует. Да не один раз, а много-много.
— Хватит, Антось! С чего это такие нежности?
К бабушке пристаёт:
— Бабушка, потанцуй со мной!
— Что это тебе в голову взбрело?
— Ничего. Есть хочется.
— А раз хочется есть, надо не танцевать, а попросить. На, ешь на здоровье. Лекарство, которое доктор прописал, принял?
— Да ну его! Глупости это.
— Перестань капризничать. Смотри, как ты повеселел, аппетит к тебе вернулся…
Поел Антось.
На дом задали мало, и он вышел во двор.
— А мы уж думали, — говорят ребята, — что ты гордый стал.
— Ничего я не гордый.
— Чего ж тогда во двор не выходил?
— Башмаки прохудились, — ответил Антось и тут же подумал: «Теперь буду меньше врать».
Игра прошла просто замечательно. Ни разу никто не помешал.
А вечером Антось разговаривал за чаем. Потом сыграл с папой в шашки.
Спать лёг поздно вечером.
По привычке сунул под подушку руку. Кошелька не было, да к тому же что-то ещё и в палец укололо.