Под орехом полеживал на боку Лео. Голова его была повязана носовым платком, тут же на земле валялись карандаш и толстая пачка квитанций. Лео честил в душе умника, надумавшего устроить гумно на противоположном краю двора. Всякий раз, как подъезжала арба или машина, ему приходилось вскакивать и подолгу хлопотать около весов. А машины и арбы подъезжали одна за другой. И Лео с завистью поглядывал на парней, лежавших ничком на траве, тут же под орехом: они-то могли использовать каждую свободную минуту, чтобы сладко вздремнуть.

На плоской земляной крыше хлева высились такие же золотистые вороха пшеницы. Женщины, сидевшие вокруг них, быстро и ловко, словно играя на бубнах, орудовали решетами. Скрипела и хрипела единственная сортировочная машина. Вцепившись в ручку, крутила вал смуглая девушка, время от времени вытирая ситцевым передником пот, струившийся по ее загорелой шее. Другая девушка таскала ей ведрами зерно и, взмахивая свободной рукой, отгоняла обнаглевших воробьев.

При ее приближении воробьи подымались всей стаей в воздух, но стоило девушке отойти, как они возвращались обратно и, выстроившись, словно солдаты на параде, аршинными скачками надвигались на добычу.

Из открытой настежь двери рядом с хлевом глухо доносился стук тяжелого кузнечного молота.

Грузовая машина, въехав на полном ходу во двор, круто затормозила около гумна. Из кабины выскочил Маркоз и направился быстрыми шагами к ореху.

— Скорей разгружайте! Что вы тут разлеглись — нежитесь, как в постели!

Парни нехотя, потягиваясь, стали подниматься с мест.

Лео вскинул на бригадира осоловелый взгляд:

— Много там еще осталось?

— Еще повозим. — Маркоз подсел к заведующему складом и, вытащив из кармана какую-то бумагу, шепнул ему на ухо: — На этот раз триста килограмм лишних. Вот квитанция.

Заведующий складом насупился:

— Вы там все же не очень… Шекспир сказал: лучше поменьше есть да пить, а то и оскомину можно набить!

Маркоз порылся в кармане брюк и, ничего там не обнаружив, вытер потный лоб грязной ладонью.

— Как будто ты вчера на свет родился! О прошлогоднем, забыл? Видал, как мы все хорошо уладили этой весной на собрании правления? Ты теперь и заведующий складом, и заведующий сушилкой. Посмотри на квитанцию и записывай столько, сколько в ней значится. Чего ты боишься — с весовщиком МТС все согласовано. Дадим ему в зубы два-три коди — и будет молчать.

Один глаз Лео косился в сторону весов, другим он глянул на бригадира.

— Кто на ссек да на вырезку зарится, тот, глядишь, и требухи не получит.

Маркоз рассердился:

— Что это у тебя глаза в разные стороны разбежались, прямо как игральные кости… Видишь, сколько вокруг собак, пасть раззявив, нам в руки смотрит? Кормить-то их всех надо? Небось, как насосешься вина да заладишь песни петь, вроде зурнача Гиголы, тогда тебе все равно, откуда что берется? Вставай, вставай, не ленись — вон уж ребята наполнили мешки и сложили их на весы. — Бригадир отряхнул штаны и посмотрел искоса на заведующего складом: — Что-то ты сегодня мудрствуешь лукаво.

— На кой черт нужна была мне еще эта сушилка — заведовать складом за глаза довольно! Э-эх, раз уж человек сел на дьяволова осла, так уж волей-неволей станет дьяволовым работником.

Опершись на коротенькие руки, Лео с трудом оторвал свое тучное тело от земли и с унылой гримасой на лице выкатился из-под ореха.

Председатель колхоза вызвал к себе бухгалтера и заперся с ним в кабинете.

— Ты не знаешь, с чего этому хаму вздумалось свести барана у меня со двора?

Бухгалтер сразу понял, о чем его спрашивают. Он опустился с равнодушным видом на стул и, вместо того чтобы ответить, только тесно сжал губы, вытянул их в ниточку.

— Что он дубина и осел, давно мне известно, но не думал я, что он к тому же еще и подлюга!

Бухгалтер глядел на председателя исподлобья, прищуренными глазами и молчал. Он хорошо знал дядю Нико и не сомневался, что все это только присказка, а сказка впереди.

Председатель прочел мысли своего сотрудника и не стал долго испытывать его терпение.

— С гор никто не приезжал?

— Были из Ченчехи. Забрали муку, гвозди и корм для собак.

Дядя Нико уперся в него сверлящим взглядом:

— Я имею в виду — с овцефермы.

Бухгалтер с минуту глядел на председателя, не отводя глаз. Потом ответил коротко:

— Нет.

Председатель вытащил из кармана платок, снял очки, подышал на стекла, осмотрел их и стал заботливо протирать.

— Так вот, если оттуда приедут и не застанут меня на месте, скажешь им: пусть отберут двух хороших ярок — так, чтобы по весу вышло не меньше того баранчика, — и пометят их моим клеймом. — Он сдвинул над переносицей светлые брови и добавил грубо: — Артисты ведь не ко мне в гости приехали, а колхоз обслуживать.