– Чего это испортила, - не согласился Лихачев.
– Он уже и не хромает. И шрам издалека нельзя заметить.

– Я про другое, - Афонин помолчал, прикидывая, как бы поточней сказать.
– Очень он нацелен на войну. Весь вложился. Воевать с таким хорошо. Опарин верно сказал. А в мирное время - не знаю. Жестковат окажется для мирного времени. Тяжело ему будет. И ему тяжело будет, и тем, кто рядом с ним.

– До мирного времени еще дожить надо, - уныло протянул Дрозд.

– В бою должно быть хорош.
– Афонин как будто не слышал Дрозда.
– Тут, кажется, такая свадьба затевается, что старшому как раз здесь самое место. Если бы молодой лейтенант остался командовать, хлебнули бы мы.

– Отобьемся, - сказал Ракитин.
– Все у нас продумано. И пехота теперь прикрывает.

– Конечно отобьемся!
– Лихачев был в этом абсолютно уверен: ребята мировые, старший лейтенант Кречетов здесь. Чего сомневаться?!
– Погоним фрица. Факт. Я, братцы, иногда пытаюсь представить себе, как все будет после Победы. И удивительно интересно у меня получается: идешь по городу - нигде не стреляют, ни одного раненого не видно, ни одного перевязанного и все вокруг гражданские.

– Военные тоже будут, - поправил Ракитин.
– Армия останется.

– Какая там армия? Зачем она нужна будет после войны? Ну останется, так малюсенькая...
– Лихачев свел руки и показал, какая малюсенькая останется армия.
– Главное: ни тебе бомбежки, ни артобстрела, ни танков. Умирать никто не будет.

– Это ты загнул, - не согласился Опарин.
– А старики?

– Так то старики. Они старые. Все остальные будут жить.

– От болезней тоже умирают, - напомнил Дрозд.

– Болезни - это тебе не пули и не осколки. Чего от них умирать. Поболеет человек и выздоровеет.

– Мне тоже такое иногда думается, - поддержал Ракитин, - что от болезни человек вообще не может умереть. Интересная жизнь будет.

– И каждый день в кино можно будет ходить, - внес Опарин свое, личное.

– В кино ты пойдешь, это я понимаю... А что ты еще делать станешь, когда домой вернешься?
– спросил Ракитин.

– Я?.. Я, первое дело, лошадь куплю. Все деньги соберу, чего не хватит, одолжу и куплю, - не задумываясь, сообщил Опарин.
– Мечта у меня сейчас такая - лошадь купить.

Товарищи с интересом глядели на Опарина. Решили, что разыгрывает. Лошадь он собирается купить... Хочет, чтобы его расспрашивать стали. А спросишь, он такое ответит, что потом утираться придется. У Опарина не заржавеет.

Самым смелым и самым любопытным, оказался Лихачев. Спросил осторожно:

– Какую лошадь?

– Белую.
– Опарин задумался, смотрел куда-то в сторону, недоверчивых взглядов товарищей не замечал.

– Зачем тебе белая лошадь?
– осторожно, как минер, продолжал, чуть ли не на ощупь, Лихачев. Остальные прислушивались, ждали, чем кончится.

– Так ведь народ только первые дни после Победы гулять будет. Потом опять вкалывать станут. Мне из дома пишут: жрать нечего, изголодались все и обносились. Зимой топить нечем. А холода у нас - будь здоров! И раненых много, покалеченных. Тяжело люди живут, тоскливо всем.

– Лошадь тебе зачем?!
– теперь и Дрозд осмелел.
– Дрова возить?
– Лихачев первым прошел опасное место, теперь и другие могли.

Опарин будто не слышал Дрозда. Он осторожно пощупал фингал под левым глазом. Опухоль вроде бы не увеличилась, но и не уменьшилась. Левым глазом он по-прежнему почти ничего не видел. И горело, жгло, как огнем.

– Я вечером, после работы, умоюсь, оденусь во все чистое, - продолжил он, - сяду на белую лошадь и поеду по улице. Лошадь с ноги на ногу переступает, как танцует. Головой взмахнет - грива развевается. Я сижу в седле, как на параде, и с каждым, кого встречу, вежливо здороваюсь по имени-отчеству. Все будут останавливаться и смотреть: до чего красиво - человек на белой лошади едет. И не какой-нибудь генерал, не циркач, а Петр Павлович Опарин с этой же улицы. И людям сразу легче станет, потому что красиво. И пацанов катать стану. Это какая же им радость...

– Здорово!
– признал Бабочкин.
– Только где ты в городе лошадь держать станешь?

– Запросто. У нас на Форштате многие до войны лошадей держали. Ломовые извозчики. Дрова возили, грузы разные. Платили налог и держали.

– Где это город такой Форштат?
– спросил Дрозд.
– Что-то я не слышал.

– Не город это. Город у нас Чкалов. Прославленный летчик, в честь его назвали. А у нас дом на Форштадте, пригород так называется, окраина. Вроде в городе живем, а на улице трава растет, козы ходят. И мы ходим вместе с козами. Коров тоже кое-кто держит. Здесь, на улице и пасутся. Лошади раздолье. Работать на ней не буду, значит и налог не должны брать. Я опять на завод пойду, токарем. А лошадь для красоты и всеобщего удовольствия.