Свои водители выполняли приказы командира мгновенно. Штабные тоже были наслышаны о старшем лейтенанте. Механики, люди в основном пожилые, оказались народом медлительным, но дисциплинированным. Только танкисты неохотно выслушивали его приказы и не торопились их выполнять. Чувствовали они себя, хоть и остались без боевых машин, танкистами, и этот старший лейтенант со своими пехотными порядками был им не указ.

Кречетов не стал при всех подрывать их авторитет и унижать их танкистскую гордость. Он отвел парней в сторонку и там поговорил. О чем шел разговор, никто посторонний не узнал. У старшего лейтенанта спросить не решались, а танкисты помалкивали. Но после этого разговора стали они на редкость расторопными и выполняли каждое распоряжение командира беспрекословно.

Кречетов разбил свое воинство на четыре отделения и назначил командиров. Потом объявил своему отряду, кто они есть на данный текущий момент и что им крупно повезло, потому что скоро окажутся в нормальных боевых условиях. После боя каждый сумеет вернуться в свое подразделение. С чувством выполненного долга.

Когда отряд прибыл на место, Кречетов осмотрелся и определил, что позицию здесь для встречи танков мог выбрать или дурак, или совершенно безграмотный в военном деле человек. Но его сюда послали не хорошую позицию искать, а организовать оборону именно на этом, совершенно не подходящем для обороны месте. Фрицев бить его послали. И он собирался бить. А для этого надо создать надежный участок обороны. Прикрыть артиллерийскую батарею от автоматчиков, дать ей возможность спокойно разобраться с фрицевскими танками. Радоваться надо такому заданию - прикрыть артиллерию. Бывало у Кречетова и хуже. Бывало, что приходилось встречать танки без всякой артиллерии.

После того как они с лейтенантом Хаустовым обошли орудия, Кречетов получил довольно четкое представление о личном составе батареи. Он с удовольствием убедился, что народ здесь, в основном, повоевавший и на него можно положиться. Потом старший лейтенант увел Хаустова на миниатюрный командный пункт, который солдаты успели к этому времени полностью оборудовать.

– Как собираешься вести бой?
– спросил он.

– Согласно приказа. В связи с темнотой, подпускаю танки на дистанцию, позволяющую стрелять прямой наводкой, и открываю прицельный огонь на поражение.
– Ремни лейтенанта поскрипывали солидно и уверенно.

– На поражение - это хорошо. А как ты будешь делать "в связи с темнотой"?

Лейтенант Хаустов слегка покраснел и стал рассказывать о вырытых щелях, в которые выдвинутся два бойца. Один с осветительными ракетами, другой с пулеметом - для борьбы с танковым десантом. О том, что как только ракеты осветят поле, орудия сразу и ударят по танкам.

– Подходяще, - согласился старший лейтенант.
– Только туда самых отчаянных надо послать, самых опытных. Если они сдрейфят, все провалится.

– Самых отчаянных и пошлем.

– Подлая штука - война, - Кречетов потер ногу. Нашагался сегодня, и теперь она противно ныла.
– Лучших ребят на самые опасные дела посылать приходится. Оттуда так просто не выберешься.

– Автоматчиков два человека не удержат...
– Думал сейчас Хаустов не о тех, кто станет освещать вражеские танки, а о судьбе самих орудий. Если он потеряет орудия, то не скоро ему опять дадут батарею. А командир взвода - не комбат. Может и взвод не дадут, оставят при штабе, на подхвате. Такие грустные мысли были у лейтенанта Хаустова.
– Автоматчики все равно выйдут на батарею. А орудия надо сберечь.
– Вся надежда на вас.

– Прикроем. Затем и пришли.

– Фланги у нас хилые, - продолжал жаловаться Хаустов.
– Самое опасное место. Если с флангов зайдут - хана.

Кречетов "видел", что фланги в батарее самое слабое место. Тем более - ночь, темно. Фрицевская пехота запросто может просочиться.

– Поставим на флангах по отделению, - решил он.
– На левом, у реки, самых надежных ребят поставим, моих водителей, семь человек при ручном пулемете. У остальных автоматы.

– Не мало - семь человек?

– Больше взять негде, так что управятся. А на правый - механиков из ремонтных мастерских. Рабочий люд. Серьезные люди. Пролетариат. Эти не побегут.

– Вот и половина прибывшего войска, - Хаустов надеялся, что хоть бы роту подбросят.
– А кто фронт держать будет?

– Наберем и для фронта. Мы так сделаем: одно отделение между первым и вторым орудием поставим. Второе - между вторым и третьим. Свободное пространство они огнем перекроют.

– Согласен, - несмело скрипнул ремнями Хаустов. Он понимал, что согласие его здесь не требуется. И самое умное, что он может сделать, так это слушаться старшего лейтенанта и учиться у него.

– Раз согласен, то так и будем действовать, - старший лейтенант поднялся с бруствера.
– Воробейчик!
– негромко позвал он.

Воробейчик, которого вроде и не было рядом, тут же материализовался.

– Командиров отделений ко мне!

– Слушаюсь!
– и шофер так же мгновенно исчез.

Через несколько минут командиры отделений были на КП. Хаустов с удовольствием наблюдал, как быстро и четко все происходит. "Как в училище, подумал он.
– А может быть, еще быстрей, чем в училище..."