Натянуто улыбнувшись, Дон подошел ближе.

– Привет, брат.

– Здравствуй, - поднялся я ему в ответ, и с надеждой посмотрел в его лицо. Это была неслыханная удача – судьба посылала мне то, на что я и надеяться пока не мог – разгадку моего прошлого.

– Как я рад, что ты снова с нами. Мы думали, что тебя уже нет среди живых, - он слабо оскальнулся, присаживаясь рядом с нами.

– Так, отвалили все! – рявкнул он на остальных орков. – Нечего тут уши растопыривать. Дайте с братом поговорить.

И то ли он пользовался авторитетом, то ли тон его звучал слишком убедительно, но другие орки, корча, вернулись на свои места.

Некоторое время он просто смотрел на меня.

– Потрепало тебя, - сказал он наконец, кивая на мои шрамы. Я только отмахнулся в ответ.

– Ты и вправду ничего не помнишь? – спросил он недоверчиво.

Я покачал головою.

– Пусто. Пусто в голове… Даже такое бывает – руки помнят будто бы, а башка – нет, - пожаловался я.

Дон вдруг настороженно оглянулся.

– Эт плохо, брат… Но ничего, ничего…

А потом вдруг наклонился к моему уху и проговорил скороговоркой:

– Тебе тут небезопасно. Ужинай – и выметайся отсюда по-тихому… Я буду ждать тебя на углу улицы – в самом низу. Только не показывай виду – веди себя так, словно все в порядке…

– А кто мне угрожает? – непонимающе оглянулся я.

– Тихо… Я потом тебе все расскажу брат – только не тут…

– Хорошо, - в ответ кивнул я.

Дон поднялся и подошел к другим оркам. Сказав им негромко несколько слов, он вышел из харчевни.

Все произошедшее насколько взбудоражило меня, что когда наконец появилась тощая хозяйка с едой, несмотря на недавний голод, есть мне уже не хотелось.

Но – если верить Дону – то надо было вести себя так, словно все в порядке.

Решив все-таки последовать примеру Симона, я придвинул миску к себе поближе. Глотая горячий суп, я не заметил, как за наш столик неуклюже шлепнулась довольно пьяная особа неопределенного возраста. Ее грязные волосы в беспорядке торчали в разные стороны, а глаза блестели каким-то нездоровым блеском.

– Солдатик, угости женщину пивом, - обратилась она ко мне хрипловатым голосом.

– А я, может, отблагодарю тебя, - она кокетливо поправила грязную ткань платья на костлявом плече.

Я покосился на прилипалу, оценивая – что нужно сделать, чтоб избавиться от такого соседства. И решил, что проще будет сделать, что она просит – это был шанс закончить ужин без грязной ругани и пьяных истерик.

– Закажи себе – я заплачу. И убирайся – благодарить меня не надо.

Мой слова звучали, наверное, убедительно – она удивленно икнула и пошла за пивом, оставив нас с мальцом дожевывать обед.

Но когда каши оставалось уже на дне, она вернулась снова.

– Я не люблю в долгу оставаться, - почти гордо заявила она. – Давай, солдатик, я тебе погадаю, - заявила она тоном, не терпящим возражений, и схватила меня за руку. Не знаю почему, но препятствовать я не стал.

Гадалка долго изучала мою ладонь, выпячивая глаза и что-то бормоча себе под нос, а потом отпихнула мою руку.

– Мрак покрой… Ничего не разберу я на этих орочьх граблях! – выкрикнула она и тут же схватила за руку Симона.

– Я вот лучше мальцу погадаю…

Пока пьяная ведьма вертела мальчишечью ладонь, Симон другой рукой ловко вытер остатки каши последним кусочком хлеба и запихнул все это себе в рот.

– Ничего не понимаю… Так не бывает… - пробормотала старуха и отбросила руку Симона с таким видом, словно это была готовая ужалить змея.

– Так не бывает! Не может быть! – заорала она вдруг. – Головы нескольких орков из другого угла снова повернулись в нашу сторону.

– Чего орешь! – шикнул я. – Не умеешь, так и не лезь!

Но дурную бабу едва не перекосило.

– Он словно и не живет вовсе! Нет линии Судьбы на руке, и линии жизни тоже.. нет! – продолжала она все с тем же громким шипением.

– И у тебя – нет! У вас обоих! – снова завопила она.

– Заткнись! – рявкнул я. – Нечего мне пугать мальчишку! – Ты, дура пьяная, и своих рук не видишь! Тоже мне, гадалка… Щас выйду на улицу и шепну на ушко кому-нить из стражи, чем ты тут занимаешься, - добавил я уже тихо, пристально глядя гадалке в глаза.