– Я не…

– Или тебя мой отец подослал? – спросила я. – Уверена, ты его встречал. Наверное, катался на одной из его лодок вместе с Беном. Иисусе, да он, должно быть, твой адвокат тоже.

– Я отказался, – возразил Барбаро. – Броуди предлагал, я отказался.

– Так ты крыса, бегущая с тонущего корабля? В этом дело? Решил попытать счастья самостоятельно?

– Я виноват лишь в том, что на многое закрывал глаза.

– Да? Ну, так девушка умерла как раз в тот момент, когда ты отвернулся, – просветила я. – Этот факт делает того, кто отводит глаза в сторону, соучастником.

– Меня там не было, – настаивал он.

– Твоя новая байка?

– Это не байка. Выслушай меня, – просил Барбаро. Он оглянулся через плечо, проверяя, нет ли поблизости камер и микрофонов. Никто нас не заметил.

– Я не был там с Беннетом всю ночь, – заявил он.

Я обуздала свой нрав и теперь изучала лицо Барбаро. Много лет пошло с тех пор, как я научилась вычислять лжеца, что удавалось мне очень хорошо. Если Барбаро пытался меня надуть, то он очень талантливый человек.

– Где же ты был? – спросила я.

– После вечеринки в клубе я отправился домой к Беннету, но там не остался. Не хотел в этом участвовать.

– Участвовать в чем? – спросила я, пока в моем мозгу наперегонки возникали омерзительные и страшные варианты.

Он оглянулся.

– Я не бойскаут. В моей жизни было много вечеринок. Это не секрет.

– Рожай уже, Христа ради, – рявкнула я. – Я большая девочка. А ты, как сам выразился, не бойскаут. Не трать мое время, притворяясь смущенным или пытаясь деликатно мне это выложить. Я долгое время работала в полиции. Что бы ты ни рассказал, меня не шокирует.

– Ирина… была под кайфом, пьяная, – начал он. – Каждый находился под тем или другим. Ирина сказала Джиму Броуди, что хочет подарить ему на день рождения особенный подарок.

Барбаро определенно чувствовал себя неловко от этих воспоминаний. Я ждала.

– Ирина – единственная девушка, вернувшаяся той ночью в дом Беннета, – продолжал он. Меня замутило от возможного продолжения истории. Ирина, порывистая, накачанная стимуляторами, тщеславная, и полдесятка мужчин, у которых только одно на уме.

– Она хотела…

Я подняла руку, предупреждая какие-либо подробности, которыми Барбаро собирался поделиться. Детали разврата значения не имели. За исключением единственной вещи.

– Кто ее убил? – спросила я.

– Не знаю. Говорю тебе, я ушел. Вернулся сюда пешком, к своей машине.

– Кто-нибудь видел, как ты покинул вечеринку?

– Они были заняты другим.

– Кто-нибудь видел, как ты добирался пешком?

– Нет, но я видел Бет – Лизбет – когда шел к стоянке.

– Попробуй еще раз, – одернула я. – Лизбет покинула клуб около часа ночи.

Барбаро пожал плечами:

– Думал, это она. Выглядела похожей на нее. Я сидел в машине. Она прошла мимо. Посмотрела на меня. Помню: подумал, как странно ее здесь видеть. Впрочем, я напился. Полагаю, что мог ошибиться.

– Полагаю, мог.

– Ты могла бы ее спросить, – предложил он.

Я издала неопределенный звук. Вспомнила, как красивое лицо Барбаро смотрело на меня с обложки журнала на столике в квартире Лизбет. Припомнила его снимки с приятелями на холодильнике в кухне.

Барбаро мог предположить, что Лизбет его поддержит потому, что он – это он, или потому, что она в него втрескалась. Или же он рассчитывал на ее молчание, так как знал, что прошлой ночью кто-то прошептал ей на ухо: «Вот что случается с девочками, которые много болтают».

– И больше никого, – подытожила я.

– Видел, как Чокнутая шныряла по округе, – ответил он.

– Как ты достал ключи от машины? – спросила я. – Знаю, что ты пользуешься услугами швейцаров. Они к тому времени уже ушли.

– Я отдавал им запасные ключи. Свои я держу при себе.

– И никто тебя здесь не видел, – заключила я.

– Нет.

– У тебя нет никого, кто подтвердил бы твою историю.

– Нет, – ответил он с растущим нетерпением из-за моей линии вопросов, тогда как сам пытался сделать доброе и благородное дело.

Мне плевать. «Доброе» и «благородное» – два слова, с которыми его приятели имели лишь мимолетное знакомство.

Я пожала плечами:

– Просто задаю тебе те же вопросы, что будут задавать детективы.