Спектакль закончился, и артисты, водившие кукол, появились на сцене. Зрители захлопали в ладоши. А Павлик даже ногами затопал. Чтобы больше шума было. Дед Митрий посмотрел на него неодобрительно. И вот уже все встают, уходят. А Павлику не хочется уходить. Он подошел к сцене и спросил артиста с голубым галстуком:

— Скажите, пожалуйста, а бабочки как летали? Они ведь не настоящие…

Это Павлик вспомнил, как на сцене Аннушка шла по лугу, а над ней летали красивые бабочки. Не только Павлик, но и Маша тогда подумала, как это они летают? Но спросить об этом артиста она бы никогда не посмела. А Павлик, вон он какой: «Скажите, пожалуйста…»

Артист с голубым галстуком взял со стола что-то невидимое и стал дергать рукой. Вверх тут же взлетели бабочки: красные, желтые, белые.

Сашка с Машей поняли: у артиста в руках ниточки, а к ним привязаны бабочки. Вот и летают. Перестал дергать ниточки — бабочки перестали летать.

— И я сделаю такие! — похвалился Павлик своим новым друзьям, когда они выходили из Дома культуры. — Пойдемте к нам. Я сейчас вам покажу.

Дед Митрий пошел куда-то по своим делам, а Сашка и Маша отправились с Павликом. День был в разгаре. Солнце еще не село на колодезный журавль. А вот когда оно по этому журавлю вниз покатится, тогда ребятам пора будет домой.

Шагая по улице, Маша с Сашкой глазели по сторонам — в Ковляе появилось много нового. Недалеко от колодезного журавля, что вскинул свое крыло вверх, стояла водопроводная колонка. Павлик нажал на железную ручку колонки, и из нее хлынула вода. Сашка не успел отойти в сторону, ботинки его сразу наполнились водой. Прошли немного — еще колонка. Первым подбежал к ней Сашка. Нажимая на ручку, он прикрыл ладонью отверстие, и струя воды через пальцы взметнулась вверх и окатила Павлика и Машу.

Маша надула губы. А Павлик ничего, отряхнулся, будто после купания, и сказал:

— А у нас перед домом тоже колонка есть. Недавно сделали. Как в городе.

И Павлик стал рассказывать о том, что в Ковляе скоро построят новые двухэтажные дома, в которых все будет по-городскому. И водопровод, и ванная, и всякое такое.

— Подумаешь, двухэтажные! А мой дядя в девятиэтажном живет! — объявила вдруг Маша и косо глянула на Сашку. — И лифт у них есть. Это кабина такая. Войдешь в нее, нажмешь кнопку и поднимет на любой этаж. И песик у него есть, такой маленький-маленький, лохматый-лохматый. А он — кандидат наук.

— Кто кандидат наук? Песик? — засмеялся Павлик.

— Мой дядя… Кто же еще?

— А что такое кандидат наук? — спросил Сашка и прибавил шагу, чтобы не отстать от товарищей.

У Маши еще не прошла обида на Сашку, но под горячими лучами солнца ее платье почти уже высохло, и она решила не дуться понапрасну.

— Кандидат наук… Ну, это, как бы тебе сказать… Ну, человек, у которого в квартире полно книг. И машинка на столе всегда. Пишущей называется. Сунешь в нее бумагу и — жми на клавиши. Печатными буквами настучит, что захочешь. Сама видела. Я в прошлом году у дяди была. С мамой.

— А стихотворение можно стучать? — допытывался Сашка, он всерьез заинтересовался дядей Маши и его чудесной машинкой.

— А почему нельзя! Сочиняй, только если ты поэт. А дядя мой — кандидат наук. Это такой человек, ну, как бы тебе сказать…

— Ученый… — подсказал Павлик.

Ученый! А может быть, кандидат наук выше ученого. В другое время Маша непременно стала бы доказывать это. Но теперь Павлик вел ее и Сашку к себе в гости, и она не стала спорить. Вот и конец улицы. Дорога сворачивает влево, невдалеке виднеется поле. Оттуда доносится рокот машин.

— А тут я живу! — Павлик повел друзей к дому с резными наличниками и карнизами.

Над каждым окном, на наличнике, разинув клюв, сидел деревянный дрозд. «Вот если бы механизм внутрь вставить, чтобы еще и пели эти деревянные птицы», — подумал Саша и, остановившись, прислушался — не запоют ли? А что? Дед Митрий мог бы и не такое смастерить!

Во дворе Павлик показал своих кроликов. Они смешно таращили на ребят свои любопытные глаза-пуговки. Войдя в большую светлую комнату, ребята увидели на тумбочке блестящий баян.

— Сыграй, — дружно запросили Сашка и Маша.

Павлик взял баян, склонил голову к мехам, и полилась веселая разудалая «барыня». Хорошо играл Павлик!

Потом принялись мастерить бабочек. Ребята делали их из бумаги, привязывали к ним ниточки, но, как Павлик ни дергал за эти ниточки, бабочки не взлетали. Тогда он поднял их вверх и просто выпустил. Бабочки стремительно полетели вниз, не проявляя ни малейшего желания удержаться в воздухе.

— Нужно из тонкой бумаги делать, а не на такой… — посоветовала Маша. — Видели, как легко поднимались бабочки, когда их артист дергал.