— Ну, ладно… ладно… Я разве ругаю? Я учу тебя. Отцовская учеба, любая, только впрок идет. Слыхал: за одного битого двух небитых дают. То-то… Да сними полушубок-то. И валенки тоже. Не бойся, не набросится наседка. Теперь-то мы вдвоем с тобой.

Отец, Сашка и Йондол пошли осматривать хозяйство. Сашка показывал, что сделано. Семен обо всем расспрашивал. Понравился ему домик, который Сашка соорудил для собаки. А когда зашли в огород и Шумбасов-старший увидел увесистые огурцы, даже похвалил сына:

— Молодец! Сам поливал?

— Поливал-то сам, а вот пропололи марсиане.

Семен непонимающе заморгал, покачал головой.

— Начитался своих книжек. Жди, прополют марсиане твои грядки, если сам руки не приложишь! Ты лучше бы поумнее книжки брал. Ну, хоть бы про агрономию. А то — марсиане… — Отец тронул палкой свисающий с грядки огурец. — Я когда лежал в больнице, радио наслушался. Знаешь, о чем рассказывали? О том, чего люди вскорости достигнут. Ну, например, посеешь пшеницу. И вырастет на каждом стебле, как в сказке, не один колос, а семь или десять. Да, да, так и сказали: семь или десять. Столько зерна будет, что элеваторов не хватит ссыпать. То-то. А в твоей голове — марсиане. Никаких марсиан нет, я точно тебе говорю. Это писатели выдумали. На Венере, может быть, еще кто-нибудь и живет. Слыхал ведь, недавно новый спутник туда запустили. Вот он и разведает, что там имеется.

— На Венере очень жарко, — сказал Сашка и погладил Йондола по спине. — На Венере зажаришься.

— Там, конечно, изжаришься, — согласился отец. — Железную рубашку надо надевать или другую какую особую, тогда, может, ничего…

Побывав в мечтах на Марсе и Венере, отец и Сашка спустились на землю, а если сказать точнее, подошли к тому месту, где у Шумбасовых была посажена картошка. Семен посмотрел вокруг на голые гряды и остолбенел.

— Кто скосил ботву?

— Я, — ответил Сашка.

— Кто тебя научил?

— Никто. Я сам. Картошка не росла — сорняки заели. А где ботва, где сорняк, узнать было невозможно, все заросло. Вот я и скосил все вместе.

— Мало я тебя драл, — сказал отец и, покачав головой, пошел скорыми шагами с пустого картофельного участка.

НА НОВОЙ УЛИЦЕ

Она, эта Новая улица, проходит в Ковляе вдоль Парцы. Здесь же, недалеко от крайних домов, и Черный омут находится. Рассказывают, что в том омуте видели пребольшущего сома. Усы — по метру длиной, а голова — что тот чурбак на дне оврага. Видел его будто один мальчишка лет десяти и, удирая, удочки от страха оставил. А когда вернулся со старшим братом — ни сома, ни удочек. Одни говорят — какой-то пацан их утащил, а другие — это, мол, великан сом пустил удочки по течению.

Вот в каком страшном месте застраивается Новая улица в Ковляе!

Кроме пребольшущего сома, в Парце водится и мелкая рыба: окунь, пескарь, ерш. А вечерами купаются в реке звезды и луна. Если кто-то запоет на Новой улице песню, то голос его по воде так и несется, так и несется. Когда очень тихо, в другой деревне даже слышат.

Вот в каком веселом месте застраивается Новая улица в Ковляе!

Сюда, на берег Парцы, в новые дома переедут жить колхозники из маленьких селений колхоза «Заря».

Здесь, на Новой улице, в один из дней встретил Сашка Павлика. Павлик вертелся среди строителей: подавал, подносил, словом, помогал, как мог.

— Смотри, какие дворцы строим! — воскликнул он. — Пойдем, покажу… — И повел Сашку к двухэтажному кирпичному дому, перед которым виднелась гора свежеоструганных досок. Дворец не дворец, а дом был хороший, кирпичный.

Митрий Петрович вставлял в оконный проем раму. Он стоял на скамейке, осторожно постукивал молотком, подгоняя раму. Заметив ребят, слез со скамейки, посмотрел еще раз на дело рук своих и, убедившись, что сработано добротно, поздоровался.

— Ну, как отец? — обратился он к Сашке.

— Немного еще хромает, дед Митрий.

— Немного, говоришь? Ну, это пройдет. Выздоровеет.

Пока дед разговаривал с Сашкой, Павлик взял гвоздь и стал вбивать его, укрепляя раму.

— Ты что там делаешь? А ну-ка слезь! — приказал Митрий Петрович.

— Обожди, дед. Гвоздь вколочу. А то упадет рама.

— Ах ты, неслух! — закипятился Митрий Петрович. — Разве в кирпич загонишь гвоздь? Мало тебе — давеча стекло разбил. Еще хочешь? Слезай, тебе говорю!

Павлик нехотя слез со скамейки, насупился. А дед, положив в карман несколько длинных гвоздей, занялся своим делом. Но ему, наверное, не хотелось, чтобы в такое солнечное утро, когда так хорошо работается, внук его был чем-то недоволен. Старик посмотрел на веселое солнце и миролюбиво сказал мальчишкам:

— Не обижайтесь, и для вас дело найдется. А ну-ка берите плинтуса и тащите на второй этаж. Помогите плотникам!

Сашка не знал, что такое плинтусы. Но Павлик тут же нашел их за кучей досок. Это были гладкие трехгранные рейки, красиво выточенные по краям.