— Дергать-то и я дергаю, а какой толк?

— А может быть, не к ниточкам их привязывать надо, а к тонкой проволоке, — высказался и Сашка.

Павлик раздобыл на кухне бумагу и проволоку. Нарезав большими ножницами новых бабочек и привязав их к проволочкам, снова стал испытывать в полете. Бабочки, хоть плачь, не хотели взлетать. Но Павлик — парень упорный. Сложив в кучу всю бумагу и проволоку, он сказал:

— У нас дядя Егор летчиком был. На «илах» летал. Нужно его спросить, в чем тут секрет.

ГАДЮКА

Маша по глазам видела — мать довольна, что Сашка живет у них. Она заботится о нем, как о родном сыне. Новые брюки для него сшила. Только однажды мать нахмурилась. Это когда Сашка объявил, что отец скоро домой придет.

— Опять начнет из кожи лезть, скандалить, — в сердцах сказала тетя Анюта.

— Не будет! — возразил Сашка, и лицо его стало серьезным, даже веснушки на лбу сдвинулись ближе друг к другу. — А если будет вылазить, то обратно в свою кожу залезть заставлю.

Маша рассмеялась, потому что представила себе, как Сашкин отец влезает в свою кожу.

Мать задумалась о чем-то. А потом вдруг стряхнула с себя заботу и сказала весело:

— Пойдемте-ка, ребятишки, сегодня за грибами. Погода чудесная, а у меня выходной как раз.

И верно ведь. При такой погоде разве дома усидишь! Зовет к себе лес птичьими голосами, шорохом листьев, запахами трав и цветов. И белесые облака на дальнем горизонте, будто корабли, плывут куда-то. И хочется шагать за ними. А если идти долго-долго, то можно, наверное, и к Черному морю выйти, где настоящие корабли плавают. Маша не видела настоящих кораблей, знает о них только по картинкам и книгам. Может быть, когда-нибудь увидит. Но для этого нужно прежде всего видеть море. Лес — это тебе не море. Сколько ни ходи по лесу, корабля не встретишь. Но почему же так улыбается Сашка, неся за спиной корзину для грибов? Смотрит на вершины деревьев, на облака и улыбается. А может, он тоже о настоящих кораблях думает? И почудилось Маше, что Сашка не за грибами идет, а шагает в далекую даль, к синему морю. Йондол забегает сбоку и заглядывает в Сашкины глаза. Провожает. Далеко идти Сашке. К самому Черному морю. И еще почудилось, что Сашкина корзина не пустая, а аккуратно сложены в ней паруса. Дойдет он до моря, развернет их на корабле и скажет: «До свидания, Маша! Не поминай лихом. Вернусь не скоро».

— Пойдемте до Волчьего лога, там, говорят, белые грибы есть, — предложил Сашка, когда они вышли на широкую поляну.

Эти слова вернули Машу с берегов Черного моря в родные мордовские леса. А Сашка из капитана корабля превратился в обыкновенного мальчишку, которого можно даже подразнить:

— А ты и не знаешь, где Волчий лог.

— Я-то не знаю?! Как бы не так! Идите за мной!

Сашка свернул с дороги на узкую тропинку, уходящую в чащобу. Тетя Анюта несколько мгновений постояла в нерешительности, словно раздумывала — шагать за Сашкой или нет. Но шумбасовский сын, она это уже знала, не только настойчивый и упрямый, но и обидчивый, ничего не поделаешь, пришлось идти следом. Пусть ведет. А может, и вправду знает грибные места.

Сашке хотелось показать тете Анюте и ее дочери, что в лесу он как дома. До того же Волчьего лога по дороге, например, не меньше трех километров. А Сашка знает тропинку, по которой и двух километров не будет.

И вот они шагают то густыми зарослями, то оврагами, то вдруг выходят на ясные поляны, залитые солнцем. Тетя Анюта с дочкой еле поспевают за Сашкой и его собакой, которая то и дело бросается вперед или неожиданно выскакивает из-за кустов, пугая их. Устав, наконец, от такого марш-броска, тетя Анюта спросила:

— Ты, Сашка, случаем не на Кавказские горы нас ведешь?

— Нет, тетя Анюта, не на Кавказские.

— Где же твой Волчий лог?

— Скоро придем. Сейчас будет небольшой овражек. Потом — ельник. А там и Волчий лог.

— В поле и волки есть? — спросила встревоженно Маша.

— Это только так называется, — успокоил ее Сашка. — Волков там нет. Да и какой днем волк! Если только ночью…

Когда добрались, наконец, до урочища Волчий лог, поросшего белыми березами и могучими дубами, изрядно устали. Мать и дочь сели отдохнуть на лужайку, а Сашка с Йондолом отправились в разведку.

Первый белый гриб был найден совсем недалеко от места привала. Трудно сказать, кто увидел его сначала: Сашка или Йондол. Гриб стоял под ветвистой березой, как крепенький бочонок с коричневой шляпкой-крышкой. Собака и мальчишка бросились к нему одновременно. Сашка осторожно срезал ножку и бегом назад.

— Тетя Анюта, смотри, какой гриб!

Она взяла из Сашкиных рук находку и долго не могла на нее наглядеться. Прибежала Маша, увидела гриб и всплеснула руками.

— У-у… какой!

Теперь все двинулись в глубь леса. Шли на небольшом расстоянии друг от друга, а когда кто-нибудь терялся из виду, ему кричали. Чем дальше шли, тем больше попадалось белых грибов-бочонков. Попадались, конечно, и волнушки, и лисички, но Сашка их не брал. Белых хватает. Росли белые не скопом, как, например, грузди или волнушки, а по одному, на почтительном расстоянии друг от друга. Наверное, потому, что в кучке им было бы тесновато. Вон какие они толстенные!

Наткнувшись на очередной гриб, Сашка сначала любовался им, гладил шляпку и лишь после этого срезал. Корзина его уже заполнилась до половины. Но грибы то и дело выглядывали из-за деревьев, лезли в глаза — один краше другого.

Вдруг в лесу раздался пронзительный женский крик.

Сашка и Йондол бросились на голос. Когда прибежали, тетя Анюта махала руками и пятилась от чего-то, что привело ее в такой испуг. И тут Сашка увидел впереди черную гадюку. Змея лежала на траве, изогнутая и страшная, готовая в любой момент кинуться и ужалить. Сашка не растерялся, схватил рогатину, прижал голову гадюки к земле. Желая освободиться, змея извивалась и била хвостом. Йондол угрожающе зарычал.