Зевнув, я заварила две чашки кофе: одну со сливками и двумя ложками сахара для Леры, а вторую – классический черный для меня.

Подруга через пару минут уже выскакивала из дома, пихая левую ногу в синий сапог на каблуке. Ее растрепанные рыжие волосы торчали по сторонам, и я подошла к ней ближе, протянув чашку.

– Все получится у тебя. Если что – набери.

Подруга перехватила чашку и выбежала из квартиры прямо с ней.

– Я люблю тебя! – услышала я, когда закрылись двери лифта.

Я, хихикая, закрылась за ней и пошагала в спальню досыпать.

Но уснуть не получалось. Я молча смотрела в потолок, не шевелясь, потому что за поворотами последовала бы боль, а ее и так было достаточно.

Наверняка, любой бы сказал, что я совершила глупость. Может, и да. Последнее, что я помню – как я выскочила из машины и ринулась к мотоциклисту, который лежал на обочине в снегу и в шоке. Затем – темнота, а после – врачи и больница. Кто отвез меня сюда? Я подумала, и решила, что он. Может, услуга за услугу? Так или иначе, я не жалею. Я сделала то, что сочла нужным и полезным, и моей жизни особо ничего не угрожало. Может, я и сумасшедшая в этом плане, но зато мне весело живется.

Телефон на тумбочке запищал. Я, осторожно приподнявшись, сняла трубку.

– Регина, солнышко! – мамин теплый голос вызвал на моем лице автоматическую улыбку.

– Привет, мамочка, - я ощутила, как тепло разливается по всему моему телу.

– Как ты, доченька? Хорошо все?

– Да, хорошо. Вчера сдала последний зачет, автомат. Все пятерки. Вы как с папой? – я решила не говорить об аварии, иначе уже можно было бы собирать вещи и готовиться шуровать в такую бурю обратно до родного города.

– Ой, ты представляешь! Я руку сломала, солнышко. А папа повез меня к Марь Ивановне, через три улицы, помнишь ее? Она всегда передавала тебе гостинцы. А у нее там бедлам: сыновья приехали со своими женами да детьми, упасть яблоку негде. Так мы с ней обсудили …

Все, занавес. Если мама начала рассказывать что-то, ее не остановить. Я, конечно, очень ее люблю, но она такая тарахтелка, что папа за тридцать лет брака научился отключаться от ее болтовни, и иногда получалось и у меня. Но папа – реальный волшебник. Создавая иллюзию того, что он внимательно слушает, иногда папа даже засыпает. Вот это действительно страшно – мамин гнев не обуздать.

– … Маша. А Наташа, помнишь, с тобой училась? Регина, ты слышишь? Алле?

– Да-да, мам, - быстро ответила я. – Я слышу. Из-за бури, наверное, связь страдает.

– Ох, не говори! – мама тут же переключилась на другую тему. – Ты наверное не приезжай, если такая метелица будет! Мало ли что сейчас на дорогах, доченька, занесет и все!

Да… Было бы еще на чем приезжать, мам. Но я не сказала этого, а лишь ответила:

– Да, я тоже так решила. Созвонимся вечером по скайпу, ладно? Ты же помнишь, я учила тебя?..

– Ой, Регин, - я даже почувствовала, как она отмахнулась. – Разбирайся с папой и своим скайпом. Он умеет в компьютерах понимать, а я ни черта в этом не смыслю.

Я усмехнулась. Что-то – вечно.

– Ладно, мамуль. Мне нужно собираться на работу, - я решила поскорее закончить разговор – иначе она вспомнит еще что-нибудь, а это чревато.

– Езжай осторожно, Регина, - напутствовала мама. – Смотри за дорогой!

– Ладно-ладно, - я вздохнула. – Передай привет папе. Я люблю вас.

– Мы тоже любим тебя, солнышко, - я услышала, как дрогнул мамин голос. Ну вот.

– Эй, не плачь, - я сама ощутила, как подкатывает комок к горлу. – Мам, я вас правда очень люблю.

– Ты уже такая взрослая, доченька! – она всхлипнула. – Я все помню, как ты всех животных к нам домой таскала! А папа ругался… а мы с тобой тихонько их подкармливали, пока он не видел!

Я слегка улыбнулась, сжав трубку сильнее.

– Я тоже помню, мамуль. Ну все-все. Я побежала. Пока-пока!

– Люблю тебя, солнышко.

– Я тоже, - я чмокнула в трубку и отключилась.

Мои родители всегда растили меня в любви и уважении. Я – единственный ребенок в семье, и это естественно, что они беспокоятся обо мне, переживают и грустят. Я тоже грущу, что не вижусь с ними так часто, как раньше, но это жизнь. Я выросла, и теперь выпорхнула из их гнезда.

Вдруг в дверь позвонили. Я, нахмурившись, аккуратно поднялась с кровати и, засунув ноги в огромные пушистые тапки, пошагала в коридор. Это вряд ли Лера – она не могла так быстро сдать и вернуться. Пройдя мимо зеркала, я остановилась. Мои кудрявые светлые волосы торчали по разным сторонам, поэтому я наскоро завязала их в гулю. Старая майка была заляпана жирным пятном, а домашние шорты были слишком короткими. Ладно, к черту.

Я подошла ближе к двери и спросила:

– Кто там?

– Доставка.