В детстве мне очень нравился рассказ Бредбери про инопланетянина И-Ти. Там он очень трогательно описывал тоненькую маму детей, с ручками-палочками. Я и подумать тогда не могла, что сама вырасту в такое же вот мелкое недоразумение, что, впрочем, меня вполне устраивало. Как говорил папа, любой полурослик чувствует себя рядом со мной богатырём. И внимания парней мне, в принципе, хватало. Хотя, исключительно вниманием обычно всё и ограничивалось.

– Кересс – кто? Другой хранитель? Или тоже рысь?

Иллай рассмеялся.

– Можно и так сказать. Он беркут.

Что???

– Беркут?! – почти выкрикнула я. – Ты с ума сошел! Они даже на людей нападают! А я, так вообще легко сойду за дичь с моим-то ростом!

– Вот видишь, он вас защитит. Если Кересс кричит, смотри за Солар, это значит дикий зверь поблизости или человек.

– Неизвестно, что хуже, - я нервно икнула.

– В смысле?

– У нас звери обычно гуманней и не нападают без нужды. – Я снова громко икнула. Ёлки, теперь я буду квакать минимум полчаса.
– Ик… - Я отчаянно пыталась задержать дыхание.

Мы с ребятами в тот день как раз почти подошли к Куперле, и оставалось только переправиться через Нугуш, чтобы встать лагерем на горе, той самой, где красота и звёзды. Это был шестой день пути, и мы порядком нагулялись, идя по маршруту стратегическим зигзагом.

Переправляться решили на лодке, для начала отправив вещи. Заниматься этим вызвались, естественно, неугомонные Арсеньев и Гедройц. Никто уже давно не возражал, потому что у остальных сил оставалось разве только закинуть рюкзаки в лодку и лечь на землю, что мы всей командой и сделали.

Я жевала травинку и смотрела, как Валерка с Борькой кружатся на одном месте, борясь с незаметным с берега течением, и гогочут.

– Грыбы!

– Сам грыбы! – орал Валерка, пытаясь разглядеть дно и зацепиться за что-то веслом.

– Да ты не гребёшь, ты подгоняешь!

В общем, причалили они метрах в ста от нас.

– Если они так обратно возвращаться будут, мы до завтрака не переправимся, - безразлично предположил Игнат.

Ребята вытащили лодку на берег и стали выгружать наши вещи. Перетаскав всё подальше, на сухую траву, они уже разворачивались обратно, но тут Валерке приспичило в кусты. Борька, разумеется, отправился следом.

Дальше всё произошло молниеносно. Внезапно из кустов выскочил огромный мужик, молча выхватил обрез, и выстрелил прямо в ребят. Арафатку, что была у Валерки на шее и плечах, разорвало в клочья прямо над рукой. Борька, совершенно рефлекторно, размахнулся веслом, которое по рассеянности забыл оставить в лодке, и оглушил аборигена.

– Что это было? – спросил он у Валерки. Они оба недоуменно смотрели на лежащего громадного мужика и не двигались. Валерка пожал растерзанной арафаткой.

– Не. Не пойдём больше в кусты.

– Ага. До дома.

Так быстро, наверное, никто из нас никогда не переправлялся через брод за весь поход. Я уж молчу про стометровку, которую мы одолели в одном прыжке.

– Живы? – Владимир Николаевич, совершенно белый, осматривал обоих.

– Живы. Арафатку… жалко… - жалобно протянул Валерка.

– Гедройц! Мать твою! – заорал на него профессор и обнял сначала одного, потом другого.

Тем временем, Артём с дядей Сашей-Всётаки связывали мужика, который был без сознания. Никаких документов у него при себе не было. Только коробка с патронами. Её и обрез проводники конфисковали, отправив контуженного в Нугуш уазиком с егерями, который мы обнаружили у водопада. Выяснить, что стало причиной нападения нам так и не удалось, вероятно, он был сильно пьян.

Глава 3

Время было уже к обеду, и мне становилось жарко - солнце тягуче разогревало всё вокруг, включая меня саму. Я поискала Солар глазами и когда та оглянулась, присела на землю. Рысь тоже остановилась, лишь чуть-чуть повернув голову, наблюдая за мной. Всё-таки, все кошки – одинаковые задаваки!

Я вытащила из рюкзака кеды и переобулась. Теперь будет проблема, куда пристроить мои любимые высокие ботинки. Они, конечно, тяжеловаты для переходов, но в дождь и на переправах им однозначно не было равных. Я привязала их шнурками коромыслом по обе стороны рюкзака, прихватив резинками, чтобы не болтались. Идти стало легче, а рюкзак тяжелее и пора было задуматься об обеде, но Солар никак не становилась на привал.

Мы обходили Иремель с востока и направлялись к хребту Зигальга почти на север. Крюк выходил приличный. И это было… впечатляюще.

Кажется, я всю жизнь мечтала о чём-то подобном. Или нет. Пожалуй, о таком даже и мечтать-то не могла.

Я шла по чужому, и такому похожему на наш, Уралу одна, завороженная звенящей чистотой. Ни-ко-го. Дремучий лес шипел тихо ветрено, переговаривался птичьими вскриками и трелями цикад, шуршал прошлогодними сухостоями: “Тррр-к-к”, “Аи-аи-аи”. Что это за птицы такие? Вот дятел застучал далеко где-то. И опять, “Тррр-к-к”. Терпко пахнуло прелой хвоей и горько мхом. Я вдохнула мир и открыла глаза.