Шрифт:
– Я только хочу спасти её! И больше никогда не подвергать этой опасности, - он едва не рычал и глаза его, сейчас совершенно тёмные, сверкали.
– Или себя!
Хранитель почти задохнулся и до белых костяшек сжал кулаки.
– То, что ты стоишь сейчас передо мной, говорит только о том, что она поступит по-своему!
– Бадра с силой ткнул указательным пальцем в пространство перед собой.
– Или о том, что мы всё-таки нашли выход!
– Да что за бред вы оба тут несёте?!
– И единственный шанс действительно спасти её – это оставить здесь. Сейчас! – глаза Бадры метали огонь, не меньше.
– Это не так! Ты как всегда видишь только удобный и полезный для тебя вариант. Есть и другие!
– Например?
– Да объясните же мне, наконец, что всё-таки происходит! – выкрик получился визгливым. Но так и лучше.
Я стояла между ними, как под обстрелом, едва успевая переводить взгляд с одного на другого.
– А мой дорогой брат не сказал тебе…
– Бадра, нет! – Иллай шагнул к нему, вытянув руку вперёд.
– Неведение – тоже манипуляция!
– Но это не оставит ей шанса, - в голосе Иллая звучало предостережение.
– Ты так самоуверен! – Бадра презрительно смерил его взглядом. – Она должна знать правду.
Правду? Да, я должна. Давно должна! Мне просто необходимо знать правду! Я хлопала глазами на одного и на другого. Ну же?
Лицо Иллая было искажено отчаяньем, глаза Бадры же, напротив, хищно и предвкушающее горели.
Что с этими двоими было такое? Теперь совсем не было похоже, что они братья, скорее, лютые враги.
– Ты не посмеешь, - шёпот Иллая был едва слышен.
– Боишься, что она выберет не тебя?
– Ты дремучий, непроходимый идиот! Как можно этого бояться, когда речь…
Бадра не дал ему закончить:
– Так пусть сама решает! Мы в стране свободной воли.
– Дай ей шанс. Ты же знаешь, что я прав, - Иллай уже не требовал, он почти умолял.
Бадра покачал головой.
– Именно это я и делаю.
– Ну же? Скажи мне, Бадра, – я едва дышала.
– Посмотри на моего жалкого брата, – Бадра говорил громко, почти торжественно. Глаза Иллая встретились с моими. До сих пор мне ещё не приходилось видеть такого его взгляда. У него дрожали губы.
– Ты погибла, когда спасала его!
Что?
Иллая будто ударили поддых. Он выдохнул со стоном и закрыл глаза.
ЧТО???
– Как… Как это возможно?
– Ты вернулась и встретила его. А потом спасла! И теперь он хочет, чтобы это повторилось. Чтобы ты спасла его снова!
– Это не так… Она больше не вернется, – Иллай говорил почти шёпотом, все ещё с закрытыми глазами. Его кулаки медленно разжались.
– Я же предлагаю тебе остаться и жить здесь, в Дадитаре. – Бадра посмотрел на меня, не обращая на брата никакого внимания, - Здесь, в Рулуюнии.
В голове громко «помммкнуло» и зазвенело, как после громкого поцелуя в ухо, а потом наступила тишина, кажется, и птицы смолкли.
– Но это всё - просто какой-то бред, - улыбнулась растерянно, кажется не в состоянии переварить услышанное.
Даже в мыслях у меня сейчас было пусто.
– Просто смешно. Это… - я, как всегда, попыталась изобразить что-то руками, и снова повторила, - Бред.
– Так ты останешься?
– Бадра подошел ко мне слишком близко, глядя прямо в мои испуганные глаза. – Мы будем рады тебе. И Дадитару нужен странник!
– Что? Что за глупость? Ты предлагаешь мне остаться и… работу?
Бадра усмехнулся.
– Вроде того.
– А как же моя учеба, родители, друзья? – неужели, он всерьёз думает, что я смогу их оставить?
– Здесь у тебя появятся новые. Мы дадим тебе всё, что необходимо. У тебя будет всё, что ты только пожелаешь, - не унимался Бадра.
Похоже, и вправду думает. Я закрыла лицо руками и помотала головой. О, Боже…
– Я… мне… - кажется у меня шок.
– Тебе надо присесть, - услышала совсем тихий голос у меня за спиной.
Обернулась, ища поддержки. Иллай стоял позади, и я, как безвольная кукла, точно так же, как при первой нашей встрече, послушно опустилась на землю.
Бережно накинул мне на плечи свою куртку и так же тихо сказал:
– Я приготовлю тебе чай.
– У меня в рюкзаке. Я нашла вчера. Там, сбоку, - промямлила ошарашено. – Пожалуйста.
Он молча достал коробку, и развел огонь.
Я наблюдала за его лаконичными, сосредоточенными движениями со странным спокойствием. Хотя, именно паника, по его словам, сейчас была бы как раз уместной. Объяснить себе это я могла только шоковым состоянием, в котором пребывала и тем, что была абсолютно эмоционально опустошена. Сейчас я вдруг поняла весь смысл слова равнодушие – это ровная душа, вот и мне сейчас было все одинаково равно. Без зазубринки, без пятнышка, абсолютное оглушенное ничто.