План мне понравился и я, довольная собой, гордо вскинула подбородок, готовая к любым новым каверзам и мрачным вопросам, и тут же неловко поскользнулась на хлюпкой мокрой тропе. Мы как раз шли по длинному пологому спуску. Я удачно приземлилась на рюкзак, прилично поцарапав левую ладонь.

– Ушиблась?

– Нет! – сказала всё ещё в образе, хоть и барахталась как жужелица, перевернувшаяся на спину.

Иллай, смеясь, подал мне руку. Я ухватилась за неё, и юноша тут же шлёпнулся рядом.

– Приветствую на нашем этаже, - пробормотала негромко.

– Зачем ты это сделала? – он вдруг повернулся ко мне, невероятно серьёзный и сел на колени рядом, не обращая внимания на дождь. – Зачем?

Хранитель пристально посмотрел мне в глаза, освобождая мои руки от лямок рюкзака, чтобы тот не мешал встать.

– Ты сам свалился. Надо было крепче стоять на ногах, – и пошевелиться невозможно - Иллай был прямо надо мной.

– Ты прекрасно знаешь, что я не об этом, - он почти зло смотрел на меня из-под капюшона.

– Я понятия не имею о чём!
– выкрикнула, еле сдерживаясь, чтобы не разреветься.
– А теперь, будь добр, помоги мне подняться. А если ты о том, что я не осталась с Бадрой или, что не он провожает меня, то я сожалею, что тебе приходится так некстати терпеть моё общество!

– С ума сошла? – он в ужасе отшатнулся, потом взял меня за локоть и, подхватив за талию, встал вместе со мной. Так мы оказались друг против друга, и наши капюшоны почти соприкасались. Неожиданно мы были слишком близко, я чувствовала его руку на моей спине. Слишком не вовремя – дождь был чудовищный. Взгляд безвольно застрял на чуть приоткрытых губах, а мозг немедленно превратился в кубышку хлопка. Секунды опять растянулись в бесконечность. Я слышала только шорох капель и громкий стук своего сердца. Его дыхание замерло, как и моё.

– Или целуй, или убирайся прочь, – прошептала, совсем не дыша, всем существом желая именно того, что сказала. Боже мой, неужели я это и сказала? Сейчас провалюсь сквозь землю.

Вдруг он прижал меня к себе так крепко, что я ахнула, а наши носы почти коснулись друг друга, и, покачав головой, выдохнул:

– Нет… - Иллай трудно сглотнул, – Прости меня, – взглянул в мои глаза отчаянным, болезненным взглядом, и снова прижал к своему плечу, шепча в ухо, - Зачем же ты это сделала?

Ох, как неловко. И непонятно. Я, что, только что предложила ему поцеловать меня? Я, что, действительно сошла с ума?

– Я не знаю, - проговорила неуверенно, когда краска, наконец, начала сползать с лица, – Не знаю, о чём ты. Кажется, уже темнеет, может, найдем укрытие и там займемся рефлексией? Кто, чего и зачем сделал. Или не сделал, – я вздохнула, – Послушай, я думаю, ты должен мне что-то рассказать. Иначе выходит совсем нечестно.

Вся фраза целиком прозвучала совершенно неприлично, но что поделаешь? Ох, не умею я спасать романтические моменты. И он что, только что отказался от поцелуя со мной? Просто пип три раза! Действительно, кто я такая?

– Надо идти, – вместо ответа сказал Иллай, медленно разжимая руки, и потянулся за рюкзаком.

– Оставь, - поморщилась своим мыслям, – С ним я устойчивее.

Хранитель молча поднял рюкзак и надел мне на спину, потом взял за руку и двинулся вперёд. До реки оставалось чуть меньше километра.

– У нас есть проблема, - он уверенно поддерживал меня, чтобы я вновь не упала, - Дожди в это время шли несколько дней без перерыва. И я не знаю, в каком состоянии переправа через Негеш, - он почти всегда произносил названия на башкирский манер.

– О… - только и смогла вымолвить я, ещё потрясенная предыдущей сценой. Мне сейчас было совсем не до дождя и его последствий.

Как я должна была понимать то, что только что произошло? А думать я теперь не могла. При всём уважении к хлопку, соображает он так себе. Что именно я должна была простить? Что он не ответил мне? Его сердце занято? Ну, конечно. А я приклеилась к нему, как липучка тополя, не отчистишь. Постойте-ка. Он просил прощения ещё до того, как я сказала то, что сказала. Значит, надежда есть. И зачем он тогда обнимал меня? Да так, что у меня почти остановилось сердце. Я судорожно выдохнула и опять чуть не растянулась, споткнувшись.

– Ну, нет. На сегодня хватит падений, - рука Иллая сильно напоминала камень, он не дал мне упасть. – Слышишь реку? Кажется, дело плохо.

Дождь постепенно унимался, превращаясь в легкую изморось. Небо посветлело, и мы получили несколько лишних минут в запасе до темноты.

Его худшие опасения подтвердились, когда мы, наконец, вышли к реке. И без того очень быстрый Нугуш дождь превратил в буйствующий серо-коричневый поток, стремительно несущийся по камням. Брода, которым мы с однокурсниками пересекали реку неделю назад, вовсе не было видно.