Как бы они сами поступили в такой ситуации, пока никто из них не думал.

В большинстве своем они затаили какую-то обиду на новоизбранного члена власти и с похотью большего улеглись спать.

Сам же Галлой не спал. Он долго ходил по комнате и никак не мог улечься.

Император понимал, что рано или поздно кто-нибудь из этих новоиспеченных властителей его предаст.

Предаст возможно не Крассу или Помпею, а своему честолюбию.

А это значит, что сам Галлой вполне может отправиться к праматери в самое ближайшее время.

– Что же делать?
– думал он напряженно, вслушиваясь в какие-то шуршащие звуки в стороне. Ему уже начинал видеться его будущий убийца с огромным ножом в руке и веревкой на шее. Так сам он представлял свою смерть в самый первый день своего же избрания.

Утомившись от бесконечной ходьбы, Галлой сел и задумался более спокойно. Призрак смерти его исчез, и ее близость отступила в сторону.

– Надо найти выход, - сам себе прошептал Галлой и лег в изнеможении на пол, засыпая.

Не спал в тот вечер и Плиний, не спали и другие. Только Фавн, ничем не обеспокоенный, хорошо уснул и даже захрапел.

– Везет дураку, - тихо прошептал Плиний, уставившись на беззаботного римлянина.
– Ничего не сделал, но получил часть своего, - продолжал размышлять Плиний, - но почему своего? Моего и другого, кто здесь был и руководил. Нужен он нам? Нет, конечно. Толку от его проповедей мало. Только народ баламутит. Надо с другими поговорить. Может, что и придумаем.

Так в голове Плиния начал зарождаться план по скорейшему переделу уже поделенного и по достижению вершины самой власти в обозначенном государстве.

И другие пришли к тому же выводу, решив совет держать с Плинием. Так что, в дни последующие особых разногласий не произошло, и встреча-совет та состоялась.

На общем кругу и решили, что Фавну делать здесь нечего, отбирая кусок их земли.

– Пора ему в путь собираться, - так сказал один из участников и тем самым приговорил к смерти несчастного говорливого римлянина.

Дней через несколько все то свершилось.

Упал почему-то Фавн с коня и ударился головой о камень. Смерть его настигла мгновенно, так что сообщить что-либо он не успел.

Погоревали все, да на том и разошлись.

А на другой день после похорон его участок земли поделили между собой, так как в городе более достойных власти не нашлось.

Народ не усмотрел в том ничего, кроме несчастного случая и благотворно принял тот передел безсудебный.

Галлой призадумался.

– Если они так скоро расправились с одним из моих друзей, то вскоре наступит и мой черед. Надо что-то делать, иначе можно быстро по ту сторону мира оказаться.

И он решительно начал предпринимать свои шаги. Вначале создал вокруг себя небольшую охрану из надежно подчиненных людей.

Затем, потеснив патрициев, прибрал к рукам часть земель и раздал людям, обозначив их сенаторами и наместниками общей власти среди простого населения.

После, расширил свое могущество и утвердил закон о не переизбрании его, а также закон об общей воинской повинности, включая и самих патрициев, которые должны были исполнять воинскую службу в лице начальников.

И первых же, им назначенных, отправил в поход за те самые горы, пред которыми лежат их город.

– Идите, завоевывайте и обозначайте все Галлией. Я затем сам пройдусь землями и обозначу дополнительно. Кто не исполнит это так, как я велю, будет подвергнут общему суду - трибуналу из числа меньших начальников или просто воинов.

Этим самым Галлой замкнул круг и уже не дал расползаться в стороны корням более меньшей власти.

Он ограничил всех законом, а всякое неподчинение, нарушение закономерно карал судом из числа тех, кто не преследовал самой власти, а был попросту патриотом, гражданином государства.

И страсти в его городе быстро улеглись. Теперь, уже сами патриции начали обходить друг друга стороной и меньше участвовать в разговорах.

Плиний решил довольствоваться только своим и по ночам только вздыхал тяжело, видно переживая все то по-своему в душе его ленивой ко всякому упорному труду.

Другие также пошли той дорогой и ограничились своими домами, да участками наделенной земли.

Теперь, тяжело было добиться ее. И согласно нового закона вся она принадлежала просто империи в лице стоявшего у власти императора и представителей меньшего класса сенаторов, состоящих из самых простых людей.