Холода еще не было, но с гор веяло им и оттого становилось зябко, и люди поеживались.

Не спал Помпей и с сожалением вспоминал прошлое. Возможно, и в его голове проснулось что-то другое, которое не совсем подходило ему самому по делам и по самой натуре.

Не клялся он отомстить Галлою и только решил для себя и всех нигде не произносить его имя. Забыть его, как можно просто забыть о самом человеке и не верить вовсе в его существование.

И из того похода они не принесли его, и осталось в памяти людской только слово галлы, да еще страна Галлия, обозначенная по-римски со своеобразием того языка.

И ни один историк не запечатлел того, так как Помпей запретил, а больше никто просто не вспомнил. Да и не нужно тогда это было никому.

Был человек или не было его - все одно. Такова дань того времени, откликающегося в головах людских и сейчас.

Легионы отошли назад, а спустя время на том месте обосновали новый город. Обосновали уже другие и именовали в свою честь.

Стал он городом римским и дань свою в года еще воздавал тому самому Риму, что в то время поперек горла каждому не римлянину стоял.

И хотя легионы ушли, римские владыки не отказались от следующих походов и готовили вновь войско для наступления на племена галлов. Так они обозначали их в своих письменах.

Но сама война случилась не скоро.

Сам Рим переживал трагедию, и одно время ему было не до боев. Случилось за то время и другое.

Не стало Помпеи, и был захоронен заживо там сам Помпей. Погреб под собой все и всех Везувий, однажды не выдержав зверства и распутства людского, что было присуще городу тому на горе.

И пока римляне обосновывали новый Рим, прилагая к тому великие усилия, галлы имели возможность хорошо подготовиться к встрече врага и создать свои непреодолимые укрепления.

Галлой знал, что пока будет существовать Рим, до тех пор будет существовать и угроза всякого вторжения.

Поэтому, готовился тщательно к тому и подготавливал все свои войска. Но не только здесь он сосредотачивал усилия.

Как полководец, он понимал, что нужны хороший тыл и фланги. Потому, оставив на время рубежи гор, поехал далеко вглубь своего государства и снова заключил договоренности с другими племенами.

Вместе с тем, потратив время, создал и там специально обученные отряды, ничем не уступающие римским легионам, для отражения всякого нападения.

– Хоть и есть договор, да он не надежен, - говорил Галлой присутствующим на каком-либо собрании, - потому что, всякий новый, пришедший к власти, способен его нарушить, так как не давал никаких обязательств.

Потому Галлой, не доверяя никому, создавал армию обороны и окружал государство со всех сторон надежной линией защиты.

Спустя время, он возвратился обратно и стал дожидаться вторжения врагов.

Но в самом Риме последовали изменения, а потому их врагам пока не было дела до галлов.

В напряженном ожидании проходили годы. И вот однажды, прибежал гонец и сообщил:

– Император, они идут.

– Кто?
– быстро спросил Галлой и поднялся со своего места.

– Те, другие. Я пришел издалека. Меня послал Дарнидон.

Император вначале удивился такому повороту событий, но быстро сориентировался и сказал так:

– Плиний, остаешься здесь. Жди римлян. Я поеду к тому краю, и возможно буду держать бой. Ожидай известий и давай о себе знать.

Распорядившись, Галлой выехал из города. Вскоре он достиг рубежей и стал ожидать вместе с другими того самого врага.

Ждать пришлось недолго. Спустя три дня показались первые наступавшие. Но то не были римляне. То были какие-то союзники.

Галлой выехал им навстречу, оставив позади свое войско, готовое к сражению и пока превосходящее по численности наступавших.

– Кто будете?
– спросил Галлой того, кто отделился от своих рядов.

– Мы кеннинги, - ответил ему тот, кто стоял напротив по-своему.

– А я Галл, - сказал сам Галлой и указал на себя пальцем.
– На кого идете?
– спросил он снова у незнакомца.

– Рим, - кратко ответил тот и махнул рукой в его сторону.

Галлой согласно кивнул головой, а затем, развернувшись немного, махнул рукой в сторону и сказал:

– Рим там.

Незнакомец согласно кивнул и, повернувшись, поехал к своим. Там они долго совещались, пока, наконец, не тронулись с места, держась указанного Галлоем направления.