За столом воцарилось молчание.

– Что ты попробуешь сам?
– Сыч, похоже, протрезвел.

– Куплю завтра охотничий карабин и начну потихоньку... Охоту... Простите, ребят, но я просто не могу. Я уже не хочу, чтоб их сажали в тюрьму или что-то еще. Я хочу, чтоб они сдохли в муках.

– Карабин...
– фыркнул Жора, - Да тебя по первой же пуле вычислят. В тюрьму хочешь? Не страшно?

– Нет. Страшно было тогда... А сейчас уже как-то...

– Ты так долго не протянешь.
– отрезал Сыч, - Это глупый план.

– У тебя есть идеи лучше?
– огрызнулся Дубровский, - Вперед!

– Например, у меня идея прекратить строить из себя единоличника. У тебя есть друзья. И нам, не меньше, чем тебе, важно, чтобы те уроды получили по заслугам.
– переглянулся Сыч с остальными.

– Что, каждому купим по карабину?
– съязвила Анька.

– Не обязательно. И вообще - чего вы привязались к этим карабинам?... Есть пушки и покруче.

– Я стреляю хорошо, вот и привязался.
– пожал плечами Дубровский, - На охоту ходил. В детстве еще, там, в тайге. Пока отец с матерью не начали чертей из дома выгонять. А что за пушки?

– В городе полно стволов.
– с уверенностью заявил Сыч, - Это ж Москва. Просто надо знать, где достать.

– Вот это уже конструктив!
– довольно потирая руки сказал Жора, - Ты, Дубровский, главное, вот что запомни: ты не один. Мы с детства одна команда. Один ты долго не протянешь.

– Ну что ж...
– недоверчиво глядя на собравшихся сказал Дубровский, - Команда... Давайте попробуем...

7.

Сыч тихонько поднялся с кровати, прислушался к ровному дыханию жены, и понял, что снотворное подействовало. Можно было, конечно, придумать какой-нибудь повод убежать на пол-ночи, но очень уж не хотелось вызывать лишних вопросов. Поэтому, пусть спит. Полезнее будет.

Вынув из шкафа черные армейские брюки, серую футболку и сняв с манекена кепку с шевроном, Сыч на цыпочках вышел в коридор и закрыл за собой дверь.

Пойдя на кухню и одевшись, он достал с антресоли старого шкафа, где, обычно, лежали пустые трехлитровые банки и старые кастрюли, небольшой камуфлированный баул. Выложил на стол тепловизор, перчатки с пластиковыми вставками на костяшках, нож, две увесистые кобуры и небольшой тряпочный рюкзачок. Затем, снова встав на жалобно скрипящую под его тушей деревянную табуретку, уложил баул обратно и вынул небольшую складную пневматическую винтовку.

Собрав винтовку и зарядив ее, Сыч подошел к окну, открыл его и, прицелившись, нажал на спуск.

Раздался тихий "пук", за окном лопнула и осыпалась на асфальт лампочка уличного фонаря. В единый миг во дворе стало темным-темно.

Через полминуты винтовка снова скрылась на антресоли, а Сыч осматривал двор в тепловизор. Не заметив никого крупнее кошки и удовлетворенно кивнув, он спрятал прибор в карман, а сам, обувшись, спрыгнул на козырек подъезда. Лететь было недалеко - Сыч жил на втором этаже, и, поэтому, приземление прошло успешно, хоть и немного шумно.

Через 5 минут невидимый в темноте Сыч, стоя в кустах сирени на углу дома, едва не довел до инфаркта Салагу, хлопнув его по плечу.

– А!
– вскрикнул тот, дернувшись.

– Х..й на.
– довольно улыбаясь ответил Сыч, - Не пугайся. Солдат ребенка не обидит.

– Ну пипец. Я ж чуть не... Чего во дворе так темно-то?

– Хулиганы.
– пожал плечами Сыч, - Пошли. Есть у меня тут одно место заветное... Ты, кстати, чего так вырядился?

Несмотря на теплую ночь, Салага был одет в камуфляж, под которым скрывалась боевая рубашка.

– Ты во всем этом охренеешь. Ночь-то теплая, к тому же нам сейчас придется чуть пробежаться.

– Ну... Я как-нибудь постараюсь не охренеть.
– улыбнулся Салага.

– Мне нравится твой настрой.
– Сыч указал рукой направление, - Давай в ту сторону.

Побежали. Сыч частенько сдыхал и переходил на шаг, Салага спотыкался о выбоины, и весь взмок. Идея одеть камуфляж уже не казалась ему такой крутой. Бежали напрямую, никуда не сворачивая. Сыч, видимо, решил вспомнить былые навыки паркура, и бодро перепрыгивал через теплотрассы, и низенькие ограды, а также, издавая напряженное "Хэ-эть!", форсировал преграды повыше.

– Стой!
– наконец, Сыч остановился в темном проулке между двумя пятиэтажками. Напротив них, через дорогу, горел фонарь и стояла грязная будка с надписью "бистро". Через окна было видно, что внутри кто-то сидит, еще двое стояли снаружи и, пошатываясь, курили.

– Что такое?
– шепотом спросил Салага.

– Пришли. Мне знакомый капнул, что через этот блевок сегодня пройдет кое-что нехорошее. И очень нам нужное. Ты точно готов?

– На все сто.

– Ну окей, тогда потихоньку двинем...