– Мама водила меня за покупками, - пробормотал он.
– Она сказала, что пришло мне время одеваться, как Сенсен. Сначала я выглядел, как придурок, как дебил. Но потом я понял, что выгляжу хорошо. И так и если, разве нет? Признай, Фостер... проверь свой Кифметр. И возможно...

Он повернулся и стал танцевать, пока Софи не бросила подушку в его голову.

– Разве нам не нужно оставить записку?
– спросила она, когда он пробежал через ее комнату и снова начал танцевать.

– Я ждал, чтобы последовать за тобой. Если хочешь, я пойду первым, тогда ты сможешь насладиться представлением.

Софи бросила в него другую подушку.

Сандор закатил глаза на них обоих, когда Киф погнался за ней вниз по лестнице, из двери и вниз к утесам.

Их смех отозвался эхом от пещеры, когда они положили записку на место.

– Идите и возьмите ее!
– прокричал Киф, подбрасывая горстку песка как конфетти. Потом он выпрямился и стал ждать, будто ожидал, что гном-карлик выскочит из земли в любую секунду.

– Если смотреть на чайник, то он никогда не закипит, - сказала ему Софи.

– Ничего себе. Это могло бы выиграть приз за самое скучное выражение.

Софи бросила песок в его голову, и он преследовал ее обратно к дому, Сандор же на это закатывал глаза, а Эделайн с весельем наблюдала.

Софи провела остальную часть дня за организацией офиса Эделайн, в то время как Киф бегал проверять пещеры каждые пятнадцать минут.

Ответа не было.

До следующего утра, когда Софи потащила Сандора вниз к пляжу на рассвете, после очередной долгой ночи с очень небольшим количеством сна.

В крошечной черной коробочке для пилюль был самый короткий ответ, который Черный Лебедь когда-либо давал ей. Там было написано:

Хорошо.

Глава 54

Убедить Черный Лебедь было гораздо легче, чем добиться от Грэйди разрешения отпустить ее.

Он довольно много всего сказал Софи о незаконной телепортации в Запрещенные Города, когда та уже столкнулась с этой проблемой. Но, в конечном счете, он согласился, потому что Сандор шел с ними... Грэйди полностью уперся, независимо от того какие Софи использовала объяснения невозможности маскировки гоблина семи футов ростом от людей.

Эделайн, наконец, нашла решение, превратив одну из ее кружевных накидок в платок и показав Сандору, как ходить сгорбившись и с импровизированной тростью. Любой, кто окажется рядом, конечно, заметит, громадную бабушку. Но издалека он казался милой, хотя довольно странной на вид маленькой пожилой леди.

Киф смеялся пять минут, когда увидел его.

Софи, тем временем, боролась с огромным чувством дежавю.

Мало того, что она надела те же самые джинсы и желтую рубашку с коричневыми полосами, в которых она была в тот день, когда ее нашел Фитц, но и Киф одолжил темный жакет и джинсы, которые носил Фитц.

– Хочешь, чтобы я так разговаривал?
– спросил Киф, почти идеально подражая акценту Фитца.
– Возьми меня за руку, Софи. Позволь мне показать то место, которому ты действительно принадлежишь.

– Он не это сказал, - пробормотала Софи. Но слова были не далеки от истины.
– И чтобы ты знал, имитация - это жуть.

– Я знаю, а что? Мама делает это все время. Видела бы ты, как она имитирует папу. Это почти ужасно.

– Скорее всего.

Она встряхнула руками, пытаясь скинуть нервную энергию, когда вышагивала по комнате и проверяла небо. В Сан-Диего менее чем через полчаса будет закат.

– Помнишь, Фостер, в этот раз командуем мы. Никаких безумных прыжков или полуночных полетов над океаном или печенья с седативным. Только мы, задающие вопросы и не позволяющие никому уйти, пока мы не получим какие-нибудь ответов.

Она кивнула и опустилась на пол, не доверяя своим трясущимся ногам.

– Так в чем дело?
– спросил Киф, садясь около нее.
– Я понимаю, нервы и прочее. Но...
– Он провел пальцем по ее ладони...
– Что это за ужас?

Она достала косметичку Джоли с зеркалами и изучила два разных своих изображения.

– Черный Лебедь знает, кто я, Киф. Не кем я была... или кто я думаю, что я есть. А кто я на самом деле.

Киф придвинулся ближе, так близко, что она видела его отражение в зеркалах.

– Ну, мы знаем, что я не слишком хорош в серьезных, поддерживающих речах, таким образом, я могу выглядеть полным придурком, когда скажу это, но... когда же ты поймешь, что они не могут рассказать тебе, которые ты? Возможно, они могут рассказать тебе какую-нибудь странную чушь о твоем прошлом и о твоей семье... и я думаю, эта чушь может быть странной. Но если они скажут тебе, что твоя мама самая открытая, текущая по течению личность, которую они когда-либо знали, это внезапно заставит тебя перестать быть настолько упрямой или хранить столько тайн?