XXVII

Но в театр вернемся. В позе

Скучной Дмитрий там стоял,

И гремел в апофеозе

Заключительный финал.

Дмитрий уж одеться вышел,

Вдруг, настигнутый судьбой,

Быстрые шаги услышал

В коридоре за собой.

Ручка женская в перчатке

На плечо легла ему...

От предчувствия, догадки,

Сам не зная почему,

Дмитрий вздрогнул... В самом деле,

Точно, Нина! Как бледна!

Нервно, с легкой дрожью в теле,

В мех свой куталась она.

XXVIII

– - Что ты?
– - Тише, ради Бога!

Я должна предупредить...

Муж все знает... Слишком много!

Нас успели проследить!

Слезы... горестная мина...

Дмитрий думал: "Вот сюрприз!"

Но, кивнув головкой, Нина

С лестницы скользнула вниз.

От нее оттерт толпою,

Дмитрий бросился вперед,

Но отстал. Брал платье с бою

Возле вешалок народ.

Капельдинеру: "Где шуба?"

Наконец, опомнясь, он,

Бросив номер, крикнул грубо,

И поспешно вышел вон.

XXIX

Шум, подъезд театра длинный,

У колонн огни карет,

И над площадью пустынной

Звезд холодных зимний свет.

И охваченный морозом,

Размышлял Сварогов: "Ба!

Не всегда ж идти по розам,

Вот и тернии... Судьба!

Что-то Нина? Если прямо -

Горе, муж, разлад немой?

Ах, какая же тут драма!

Драма с Ниной! Боже мой!

Две супружеские сцены,

Слезы, крики, злобный лай...

Похищение Елены

И рогатый Менелай!"

XXX

Дмитрий все ж нашел, что нужен

Для рассеянья тревог

У Кюба веселый ужин:

Натощак хандрить он мог.

Очутясь в знакомой зале,

Где диванов красный ряд,

И на окнах, как вуали,

Кружева гардин висят,

Он татарину-лакею

Заказал меню, как вдруг

Увидал "Картинку". С нею

Сольский был, коварный друг.

Как всегда, одетый с шиком,

Мил, завит и надушен,

Он беспечно, светел ликом,

Пил с "Картинкою" крюшон.

XXXI

Но "Картинки", без сомненья,

Имя непонятно вам.

Тут потребно объясненье.

Я его охотно дам.

От головки до ботинки

Живописно хороша,

Нимфа прозвище "Картинки"

Получила. Un vrai chat!

И к тому ж порой случалоcь, -

Как на выставке у нас, --

Что "Картинка" выставлялась

Откровенно напоказ.

Совершенство из блондинок

И сирена из сирен!

Ей прельстился б даже инок.

Содержал ее NN.

XXXII

– - Как, Сварогов! Ты без дамы?

Сольский крикнул.
– - Mon ami!

Я скромнее Далай-Ламы

И не ужинал, пойми!

Вы, Картинка, милы были...

Ножек тем не утомя,

Протанцуйте, как в кадрили,

С кавалерами двумя!

– - С вами? Пятую фигуру?

Я готова!
– - О, merci!

Я за ваc божку Амуру

Помолюсь на небеси!
–

Сольский рек: - Моя голубка,

Нацедите нам кларет.

Осушаю нектар кубка

За Иветт, Минетт, Лизетт!

ХХХIII

– - Пью в честь женщин, пью в честь милых,

Если честь у милых есть!
–

Поспешил, пока был в силах,

Дмитрий тост свой произнес.
–

Пью за Bеpy и Софию,

И за Юлий двух я пью,

За Марину и Марию

И за Лидию мою!

Пью за Анну, Лизу, Нину,

Пью за Нину с Анной вновь,

За Татьяну, Антонину,

За Надежду и Любовь!
– -

Все хмельней идет попойка

И кружится голова.