– Ничего. Я просто устал, – заплетающимся языком прошептал я, повиснув на плечах подпирающих меня с двух сторон близнецов. Ничего, они сильные, выдержат. И наша процессия медленно и печально двинулась в обратный путь.

Дотащить себя я позволил ровно до своей комнаты, и, оказавшись за ее дверьми, ловко выскользнул из поддерживающих меня рук.

– Э? – не поняли друзья моей неожиданной резвости.

– Да все хорошо, – отмахнулся я. – Просто устроил представление для Альрика.

От скользнувшей по моей щеке легкой пощечины увернуться не успел. Так как не ожидал.

– Эл? – удивился я.

– Лео, ты гад! Мы же за тебя испугались! – взмахнув форменной юбкой, отвернулась от меня подруга.

– Точно гад! Гадкий гад, – с удовольствием осмотрев мою покрасневшую физиономию, заключил Родерик.

– Это все ради конспирации. Чтобы все думали, что я валяюсь в кровати от упадка сил, – возмутился я. – Слушайте! Времени нет. Если мы сейчас что-нибудь не сделаем, Мару и Шона утром казнят. Они ведь этого не заслуживают.

Я с надеждой посмотрел на друзей и, не дождавшись ответа, спросил:

– Так вы со мной?

Друзья переглянулись и, дружно посмотрев мне в глаза, просто ответили:

– С тобой!

Вот сразу после этого разговора мы и очутились в тех самых сырых, мрачных и холодных подвалах королевского дворца. И пока нам удавалось оставаться незамеченными.

Зоккуара мы попросили ждать нас в дворцовом саду, на центральной аллее у фонтана. Хорошо было то, что дракона принимали за обычного наемника, оказавшего услугу сыну архимага, и никак не ограничивали его передвижения.

А нам оставаться незамеченными помогала Элия. Как нельзя более вовремя пригодились ее способности эмпата. Мы с осторожностью продвигались вперед, стараясь первыми замечать выставленные караулы. У попадавшихся нам на пути стражников немедленно возникали разнообразные, но вполне естественные ощущения. То кому-то слышался шорох в противоположной от нас стороне, и он сворачивал за угол, чтобы проверить свои опасения. Кому-то мерещилась скользнувшая под ковер ядовитая змея, и отважный страж, охраняющий жизнь и покой королевских особ, бросался на охоту за возникшей угрозой. А кто-то просто чувствовал несуществующий запах дыма и спешил скорее проверить, не начинается ли пожар. Все чувства и ощущения, существующие у людей, были подвластны мастеру эмпату.

Где находится вход в темницу, к счастью, знали мои уже довольно неплохо ориентирующиеся во дворце друзья. В отличие от меня, они провели здесь значительно больше времени.

А потом нам предстояло самое сложное. Вход в подземную тюрьму без колебаний открыл и «случайно» забыл запереть срочно куда-то заторопившийся охранник. Самое жуткое, что человек даже и не обратил внимания на свою преступную служебную халатность и остался твердо уверенным в том, что прилежно запер решетку на входе-выходе на все замки. Я восхищенно глядел на подругу, так виртуозно управляющую ощущениями людей. Я и не подозревал, что силу эмпата можно так эффективно использовать не только на прием, но и на трансляцию различных человеческих чувств.

Служащий, несший дежурство за столом в первом после длинного ряда уходящих вниз ступеней помещении, загляделся в совершенно пустой угол, открыв рот и беззвучно шевеля губами. Четырех нежданных посетителей, пришедших в неурочный ночной час на вверенную ему территорию, он упорно не замечал.

А мы тихо переговаривались между собой:

– Как мы найдем твоих черных? Там не одна камера. Не взламывать же их все?

– Наверняка должны быть какие-то записи.

– Давайте посмотрим здесь.

– Вот какой-то журнал. Может, в нем ведут учет?

– Последняя запись. «Женщина. Примерно пятнадцать – восемнадцать лет. Имя – Амаранта. Камера номер двадцать два». «Мужчина…» Так! Это они. Камера номер четырнадцать.

– Сначала в двадцать вторую.

– Пошли.

– Охрана там еще есть?

– Чувствую одного. Он уже не помешает.

– Отлично!

Разбуженная скрежетом выворачиваемого магией замка, Амаранта сначала замирает, но потом, разглядев в неверном свете настенного факела мое лицо, давясь рыданиями, бросается мне на шею.

– Леор! – Я напрягся – платье девушки разорвано и испачкано. Но она уже всхлипывает и тащит меня вглубь темного коридора. – Они что-то сделали с Шоном. Я слышала, как он кричал!

– С тобой все в порядке? – с затаенным страхом спрашиваю я. – С тобой ничего не делали?

– Нет-нет, – не слушает она меня. – Пожалуйста, помоги!

– Номер четырнадцать, – останавливаю я рвущуюся вперед девушку. – Он должен быть здесь.

В соседней камере кто-то ворочается и стонет. Из другого конца коридора доносятся злобные проклятия. Темница не пустует.