– Пожалуйста, отпустите меня!
– она заломила руки.
– Я гляжу на ваш обед и понимаю, что не готова. Я недостойна вашей вечности, бессмертные! Отпустите! Я никому не укажу дорогу в ваше убежище, даю слово.

Вако встал: внушительная, грозная фигура судии. Девушка задрожала.

– Пожалуйста!
– еще раз попросила она, повернувшись теперь к Семель.

– Из этого зала три хода: в нашу вечность, в наши слуги или в этот желоб, - Семель указала на канавку по периметру зала, в которой пенился красный ручеек. Королева презрительно кривила губы, когда говорила это - признак крайнего раздражения.
– Слуг у нас довольно. Поэтому либо в вечность, леди Марсия Флагро, либо нам в пищу.

– Пожалуйста, отпустите! Я клянусь...
– она осеклась. Тихо охнув, повалилась ничком. Алитер, не вставая из кресла, метнул кинжал ей в спину.

– Это было тягостно и пошло, - лениво бросил он.
– Дешевый драматизм, как в пьесах Греди. Я не смог больше слушать.

Двое смертных на диване прижались друг к другу еще теснее. Ненадолго заглушив голос певицы, над залом разнесся безжалостный смех Королевы Семель.

Вскочившая из кресла слишком поздно, когда Алитер уже метнул кинжал, я была вынуждена опуститься обратно. Опять, как в редкие в бессмертной жизни моменты волнения, сильно забилось сердце, согревая кровь, а с ней и все тело, и без добавления чужой жизни.

"Момент... Этот ли момент? Или еще нет?"

– Кто-нибудь выпьет ее?
– Семель брезгливо глянула на еще живую девушку с кинжалом в позвоночнике.
– Никто? Тогда страже.

Она нашарила на столике рядом колокольчик и позвонила один раз. Двери во второй зал тут же распахнулись. Неслышные и быстрые как тени слуги-вампиры подняли леди Марсию Флагро и унесли в зал стражи. Я как во сне следила за ними.

"Зачем я пришла сюда? Чего ищу? Мести ли? Почему моя рука не поднимается ни на Семель, ни на Гедеона? Не потому ли, что я опять не хочу признавать этим свою вину - ту же вину? Убив - признав, останется убить следом и себя. А умирать мне еще рано... Или же у пятерки я просто ищу ответ на вопрос, приведший меня в carere morte? Но: "То исцеление, которого я жажду, просто невозможно в нашем темном мире", - сказал Нонус, и он, разумеется, прав. Нет никакой надежды для Терратиморэ, и не было никогда. Я жила в плену иллюзий - и в смертной жизни, и в бессмертной. Что же мне делать теперь?!"

– Гедеон, займись второй, - холодно приказала Королева. Вако вздохнул:

– Жаль, Митто нет. Я ленив для его штучек.
–

Но он все-таки отбросил допитую жертву и вальяжно развалился в кресле, расслабленый сытый взор вампира остановился на светловолосой подруге Марсии Флагро. Та, не отрываясь, испуганно глядела на мертвое тело, упавшее за креслом Гедеона.

– Иди ко мне, красавица, - довольно похоже, хоть и не без пародийности, изобразив Алоиса, позвал ее Вако.
– Прошепчи на ушко, что ты знаешь о вечности.

Девушка покорно поднялась и пошла к нему. Я безучастно провожала ее глазами.

"Сейчас родится еще одна тварь", - мысль без эмоциональной окраски, будто я смирилась. Это говорила моя усталость, мое разочарование, мое сомнение.

Гедеон усадил девушку на колени, к себе спиной, распустил шнуровку платья и сорочки. Быстро приласкал смертную, равнодушно помяв грудь и языком пощекотав шею, и, прошептав тривиальное: "Расслабься", спустил ей платье до пояса. В руке вампира сверкнул маленький, изящный, плоский, как лист бумаги кинжальчик.

"Что он будет делать?" -

Я вздрогнула от подзабытой, но не прошедшей боли. Кажется, даже привстала. А Гедеон вонзил кинжал девушке под левую лопатку, и тут же достал. Приник губами к ране и принялся пить кровь, одной рукой удерживая вздрагивающее тело, а другой не забывая ласкать грудь.

"Ни одной капли не попало на платье, -- зачем-то отметила я, - Какова аккуратность! Останется совсем небольшой порез, который вновь закроет шнуровка платья. Как было с Антеей".

"Антея!" Это воспоминание вызвало настоящую судорогу боли, но вмиг окончательно пробудило от неуместной дремы.

"Точно также на Балу Карды Митто обратил Антею!" - Я вскочила. Привскочил и Эрвин, и по вытянувшемуся, еще более осунувшемуся лицу вампира я поняла: ему вспомнилось то же самое, что и мне, вопреки недавним гордым словам о превосходстве тварей.

– Я выбрала жертву, - дрожащей рукой я указала на девушку в объятиях вампира, закатывающую глаза то ли от слабости, то ли от неги.
– Она!

– Это будущая вампирша, - жестко сообщила Семель.
– Продолжай, Гедеон.

– Нет, Ваше Величество, я сделала выбор!

– Эта смертная уже отреклась и от смерти, и от жизни, - заметил Вако. Вампир насытился кровью обращаемой и теперь зажимал ей рану на спине пораненной ладонью.
– Выбери другую, Ариста.

– Нет!

Алитер откинул голову и захохотал - неприятно, леденяще. А Майя... Майя вдруг подмигнула мне и шепнула что-то... Что?

"Может, ты поймешь, что обращает тварь человеком!"

Призвав крылатое сильное обличье, подруга кинулась на Вако. Вырвала смертную из рук вампира, толкнула ко мне. В это же время Эрвин скрутил Семель, бросившуюся на помощь Гедеону. Я приняла девушку в объятия, и дрожь прошла по спине от воспоминания-узнавания точно также когда-то прижимавшейся ко мне Антеи.