Нет, время для чуда пришло. Сейчас или никогда - это я чувствовала, несмотря на все вроде бы логические выкладки, порожденные страхом и сомнением. "Значит, нужно пробиваться к купели, а куклы отвлекут охотников..." - тут же, представив, как марионеток - мое продолжение, нашпигуют серебряными болтами, я содрогнулась. Может, просто послать к купели птицу с пузырьком в клюве?

"Но, опять хватит ли этого количества воды? А если охотники заметят твоего лазутчика и закроют церковь защитой знамени Арденса? Хм-м... тогда, может, мне просто отправить Кору к церкви, пусть умоется или окунется сама? Охотники еще и помогут ей, если она хорошо сыграет смертную дурочку..." -

Я тут же отбросила эту трусливую мысль. Нет. Ничего Кора не сыграет, без меня она к купели и подойти не решится. А если охотники признают в ней вампиршу? На миг - на одно ужасное мгновение настоящего внутреннего взрыва - сцена убийства Антеи встала перед глазами, и я почувствовала недостаток воздуха, хотя давно не дышала. Я прислонилась к близкому дереву плечом, и, поймав встревоженный взгляд Коры, едва смогла слабо улыбнуться.

– Вы - тот Избранный из сказки, да?
– прошептала девушка.
– Вернее, Избранная.

– Что значит: избранная?

– Моя бабушка говорит, все в мире стремится к равновесию. Не может быть, чтобы твари были единственной силой в Терратиморэ. Их сила должна уравновешиваться.

– На это есть охотники.

Кора мудро улыбнулась, неосознанно скопировав улыбку бабушки:

– Охотники - не та сила! Они ненависти служат, как и вампиры, они такие же, как твари. А эта сила должна служить другому... любви... Еще бабушка говорит, что ничто не остается без расплаты, и carere morte когда-нибудь ответят за свои дела. Но не охотникам, и не людям, а Избранному, он их судья.

– Да что за Избранный такой?
– я рассмеялась, но ответ Коры заставил меня поперхнуться.

– Он пришел на землю вместе с Первым вампиром, - так верят в Карде. Это как отражение в зеркале, как отдача при выстреле пушки. Его не может не быть, раз есть carere morte. Избранный - это тот, кто может исцелять вампиров, - сказала она, и эти простые слова эхом отдались в голове, эхом моих же собственных недавних слов:

"Единственный, тот, что один будет сильнее всей Бездны ненависти".

– Что же ты не слушала бабушку, Кора?
– хрипло прошептала я. Девушка опустила глаза.

– Я только сейчас поняла, когда вы пообещали исцелить меня. Подумала, что вы и есть Избранный... То есть, Избранная.

Значит, я уже "пообещала исцелить"! Скрывая досаду и замешательство, я деловито глянула на далекий белый клык церкви Микаэля. Нас и его разделяло широкое кардинское кладбище. Пожалуй, на этой территории могло бы спокойно разместиться несколько многолюдных селений. Настоящий город мертвых, непомерно разросшийся, главным образом, по вине carere morte. Столько смертей, а ответ вампиры будут держать перед единственным божественным Избранным? Что за нелепая сказка? Ее могла сочинить только Карда, вечная приспособленка, ждущая, чтобы решение опять приняли за нее. Придет Избранный и всех рассудит! Мне от горечи даже спазм сдавил горло. Но все-таки что-то было в этой сказке, трогающее струнки души, болезненное и в то же время вселяющее надежду. Избранный исцелит вампиров. Исцелит, а не победит, не изгонит, не уничтожит. Земля страха осознавала, что больна. А болезнь звучит все же лучше, чем смерть. В этом слове есть надежда.

Я будто почувствовала на себе чей-то взгляд, но вокруг никого не было. Это Нонуса заинтересовали мои дела. Он наблюдал за тем, что я творю на своей половинке общего мира через прозрачную стенку, но пока молчал.

"Вернулся!" - но сполна отдаться этой радости я не могла. За мою руку держалась новообращенная, держалась также, как когда-то дочь, и также как Антея с надеждой ловила мой взгляд. И я пока оставила Нонуса без внимания.
–

– Нет, я не Избранная, Кора. Но, подумай, может быть, это ты? Исцеление края правильнее всего начинать с себя, - я усмехнулась и потянула девушку за собой.
– Идем. У нас немного времени.

Птицы-соглядатаи уже доложили, что к церкви подъезжает карета с гербом Гесси, потомков Арденсов. Скоро купель окажется под куполом защиты от carere morte. И Диос то и дело с подозрением поглядывал в небо над кладбищем, где чертили круги черные птицы: конечно, типичный пейзаж, но вот настоящий он или подделка бывшей женушки, кукловодши? Что ж, придется действовать по первоначальному плану... И я послала на охотников стаю собак, а птиц отправила наперерез экипажу Гесси.

Первые серебряные болты пронзили шкуры моих тварей. Можно было отпустить поврежденных кукол вместе с их болью, но сегодня я была упряма и толстокожа. Я посылала оскалившихся кукол-собак на охотников снова и снова, и пронзенных стрелами, и лишившихся конечностей. В это же время мои вороны нагнали лошадей, везущих экипаж Гесси, на последнем повороте по пути к церкви. Они хлопали их крыльями по ушам, острыми клювами метили в глаза. Хлесткий удар кучера, решившего принудить животных понестись вскачь... но было уже поздно. Карету повело вбок, прочь с дороги.

Купель была близко. Я уже могла видеть ее своими собственными глазами, а не только глазами кукол. Но если мне созерцание толстых белых стен церкви и круглой чаши в саду близ нее дарило силы, то Коре, наоборот, каждый следующий шаг давался с все большим трудом. Она теряла уверенность. Монумент церкви подавлял, а ее шпиль представлялся новобращенной обвиняющим перстом. Скоро она заметила в стороне охотников, продолжающих сражение с куклами, и ее лицо посерело.

– Они не захотят нас пускать, - пробормотала она.