надо нащупать трещины в ее сердцевине. Иначе желанная цель навсегда останется недостижимой. Да, да, надо

раскачать основы, на которых зиждется крепость государства Дханананда! Неужели не найдутся такие люди,

кто точит зуб на раджу, кто затаил месть и обиду? Надо найти недовольных, тайных недругов раджи, прибрать

их к рукам, а когда будет готов подкоп изнутри, стоит только нанести снаружи сокрушительный удар — и

разлетится в куски могучая держава Дханананда. Итак, сейчас всю силу ума надо употребить на то, чтобы

обнаружить эти слабые места, эти незаметные трещины.

С такими мыслями приближался Чанакья к Паталипутре. Одного лишь опасался он — быть узнанным,

когда начнет действовать. “Но ведь с тех пор как я впервые появился при царском дворе, прошло много

времени, — утешал он себя, вряд ли кто-нибудь меня вспомнит. А впрочем, делать нечего, будь что будет”.

Замыслив что-нибудь, следует, конечно, заглянуть вперед, однако нельзя заранее громоздить в воображении

всякие опасности и препятствия — тогда дело с самого начала обречено на неудачу. “Мудрый сначала рисует

общий план, а о трудностях думает по мере того, как они возникают”, — решил Чанакья и с тем вошел в

Паталипутру.

Первой трудностью оказался для него вопрос — где остановиться? Хорошо было бы у какого-нибудь

брахмана, но он никого здесь не знает. Решив долго не раздумывать и остановиться где придется, Чанакья

пошел вдоль берега Сона, и тут его увидел шедший ему навстречу буддийский монах. По виду Чанакьи монах

сразу догадался, что брахман чужой в этом городе и ищет пристанища.

1 К а л и — одно из воплощений жены бога Шивы — богиня, имеющая зловещий облик и воинственный характер.

В то время буддизм еще едва-едва находил приверженцев в Маглдхе, и буддийские монахи всячески

старались обратить в свою веру брахманов и кшатриев. Эти попытки не приняли пока широких размеров и не

вызывали опасений. Однако верные поклонники брахманской религия всей душой презирали буддистов.

Поэтому, увидав буддийского монаха. Чанакья нахмурился, а когда тот с улыбкой подошел и приветствовал его,

брахман принял высокомерный и презрительный вид. В ответ монах заулыбался еще больше и сказал:

— Благородный брахман! Я нижу, ты презираешь меня. Но святой Будда велит нам служить и тому, кто

нас презирает. По твоему поведению видно, что ты чужой в этом городе. Если хочешь, пойдем со мной. Я могу

устроить тебя в храме Кайласанатха, который рядом с моим монастырем. Поверь, кроме желания помочь тебе,

никакой другой мысли нет в моем уме.

Монах был стар, и речь его звучала весьма доброжелательно. Чанакье же необходимо было какое-то

подходящее место, где можно было бы приклонить голову. Поэтому он решил забыть на время о своем

презрении к буддистам и согласиться на предложение монаха.

Монах повел его в храм, который находился по соседству с его монастырем. Чанакья с большой неохотой

поручил себя заботам буддиста. Недовольство собой и раскаяние грызли его душу. Но в тот же вечер случилось

такое чудо, что он забыл о своем прегрешении и, напротив, был несказанно рад, что согласился принять помощь

монаха.

Читатель уже знает, что в то время на севере Индии буддизм был еще слабо распространен: среди

брахманов в новую веру переходили какие-нибудь единицы, буддисты — кшатрии и вайшьи1 встречались тоже

не часто; заметно начали склоняться к буддизму только шудры. Поэтому решительной борьбы против него

никто не вел. Это не значит, конечно, что буддийские монахи не стремились распространить свою доктрину;

однако до сих пор они не отваживались в открытую склонять на свою сторону раджей — приверженцев

брахманской религии или являться на глаза самим брахманам — жрецам, наставникам и проповедникам.

Последние выражали буддистам полное презрение, считали для себя грехом даже вспоминать о них и не

снисходили до того, чтобы препятствовать их деятельности. Чанакье было, конечно, совсем не по вкусу, что

первый встречный в Паталипутре оказался буддийским монахом, который к тому же взял его, брахмана, под

свое покровительство. Но Чанакья утешил себя тем, что если он хочет устроиться в городе, не привлекая